– Почему? Еще обидится!
– Мужчинский ответ! – загордился Микишин сыном. – А твое дело, мать, огурчики, помидорчики! Рюмочки поставить! – Он подмигнул Андрею. – Ты нальешь, а мы выпьем!
Микишина махнула рукой и, отходя, тихо причитала, жалуясь самой себе:
– Вот как с ними говорить? Беда прямо... Хоть свадьбу отменяй...
– Отменяйте свадьбу, начальники! – настаивал Хали-Гали в администрации.
– Надо бы, конечно, – соглашался Шаров. – Но как ты ее отменишь? Я тут бессилен, это дело семейное.
Кравцов глядел на них с изумлением.
– Вы что, серьезно, что ли?
– А ты думал! – воскликнул Шаров. – Старик редко сны видит, но все в точку!
– Именно! – горячо подтвердил Хали-Гали не ради гордости, а ради правды. – Пожар увидел на конеферме – был пожар, хотя я и предупредил их. Смену власти видел, она и сменилась. Хотя я, обратно, предупреждал. Не послушались! Про Читыркина видел, как он на тракторе в пруд сваливается, он и свалился. А я ведь ему говорил: ты по плотине не ездий, я сон плохой видел, как ты с плотины кувыркнулся. Он посмеялся, конечно. Через день поехал в дождь, хотел путь сократить через плотину, и сократил прямо в пруд. Что и требовалось доказать. Хорошо, жив остался.
– Ну, ты не очень пугай! – остерег Андрей Ильич. – На самом деле пугаться надо было бы, если бы Иван Карабеев тут был. А он в армии.
– Сегодня в армии, а завтра... – начал Хали-Гали, но его перебил вбежавший Геша.
– Слыхали? – крикнул он. – Иван Карабеев завтра приезжает!
– Прямо как в кино! – усмехнулся Кравцов. – Или в сериале.
– Зря улыбаешься, – укорил Андрей Ильич. – Не смешно это, а наоборот, как бы слез не было.
Слезы уже были – у Наташи Кублаковой, которая давно влюблена в Андрея, и вот он женится, и как быть? Главное, кусала подушку Наташа, лежа на кровати, он ведь всего полгода назад с ней ходил! Ольга, гадюка, тогда еще Ивана ждала, а Андрей с ней ходил! Совсем уже по-взрослому, между прочим, уже не только в губы целовались, а и по-всякому, как она видела в разных фильмах и научила Андрея. Он уже, осмелев, хотел дойти до совсем уже физических отношений, но Наташа, воспитанная строго матерью и сама по себе довольно честная, не разрешила. И дура, если теперь признаться, полная дура, надо так делать, как все делают: сначала позволить, а потом – женись, голубчик! Правда, ей шестнадцать только исполнилось, но это ерунда, Лилька вон из Буклеевки в пятнадцать не только замуж вышла, а и родила!
Наташа услышала скрип двери, но не повернулась.
Легкие шаги, легкая и мягкая тяжесть рядом на кровать опустилась, легкая рука легла на плечо. Нина, лучшая подруга...
– Чего лежишь? – с улыбкой в голосе спросила Нина.
– Голова болит.
– Я к Ольге собираюсь. Пойдешь?
Наташа резко перевернулась.
– Ты нарочно, да?
– Конечно, – не скрывала Нина. – Конечно, нарочно. Если хочешь какую-нибудь глупость сделать, лучше сейчас, а не на свадьбе.
Наташа взмахнула руками и сказала так, как иногда говорит, когда дурачится, правда, на этот раз дурачилась она с горечью:
– Ваши рассуждения, мадам, выше моего понимания! А если и сейчас, и на свадьбе?
– И что изменится?
– А ничего. Зато мне легче будет.
– Вот видишь, ты о себе думаешь.
– А о ком еще? – очень удивилась Наташа.
– Ты ведь Андрея любишь, так?
– Я?! Я бы его своими руками придушила сейчас!
Нина кивнула, будто услышала утвердительный ответ:
– Ну вот, любишь. Значит, должна вытерпеть, чтобы ему было хорошо.
– Это пусть другие терпят, если кому нравится!
Наташа опять отвернулась.
Ища слова, чтобы ее утешить, Нина сказала:
– Свадьба еще ничего не решает, между прочим. Я читала, по статистике на каждые два брака один развод. То есть каждая вторая свадьба зря справляется.
Помолчав, Наташа спросила:
– Прямо каждая вторая?
– Статистика!
– Надо же! Люди сидят, веселятся – и все зря! Вот идиоты! Ладно, ты иди! Мне и дома хорошо! Оле большой привет и пламенные пожелания! И чтобы не последний раз свадебное платье надевать!
Свадебное платье, сшитое руками матери, гляделось на Ольге удивительно хорошо. Она кружилась перед зеркалом, а мать смотрела на нее с улыбкой:
– Картинка! А ты говорила: в городе купить. Они там, мне рассказывали, все ношеные. Невесты покупают, а через неделю тайком сдают, продавцы ярлык вешают, как на новое, и опять в продажу... Ты, кстати, когда Ивану писала-то?
– Это почему же кстати?
– Ну, некстати.
– Именно, что некстати. Еще весной все написала.