Критир нахмурился и потер лоб, захлебываясь в тягостных предчувствиях неудобных вопросов с примесью разочарования от ускользающих образов прекрасных лесных дев из сна.
— Учитель, я же просто посмотрела… Не злись.
Ни обняла, прижавшись к его груди своей уже мягкой, и жалобно посмотрела в лицо огромными грустными глазами, использовав знакомый ему прием матери. Критир, окончательно смиряясь с реальностью, мысленно проводил лесных дев в царство снов и досадливо отчитал подопечную, легонько похлопав ее по спине:
— Даже не пытайся. Я очень недоволен тобой.
— А что такого? — удивленно спросила она.
— То, что ты будешь на этот раз наказана. Сегодня будешь сидеть в библиотеке и переписывать часть Учения Архи о благопристойном поведении девиц, — тяжело вздохнул он, завязывая под одеялом штаны и поднимаясь, стряхивая с себя ученицу.
— Оно же устарело! — возмутилась растрепанная Ни, надув губы.
— Некоторые вещи не теряют актуальности и сегодня. Например, что девушке не стоит посещать спальню мужчины, — натягивая рубаху, лаконично пояснил Критир.
— Ну Учитель! — захныкала та, пуская в ход последний козырь — полные слез огромные изумрудные глаза лесной девы.
— Умывайся, завтракай и приступай. Увижу, что отлыниваешь — завтра повторишь.
Критир выпил лекарства и поспешно покинул свою спальню. Страшно! Что он бы делал, если в ней проявился бы ранний интерес? А если бы он не сообразил спросонья? Ему снился отличный сон про взрослых лесных дев, между прочим! И она уже не такая и маленькая. Сколько ей там уже? Нет, надо было еще давно найти способ ее отвадить от своей спальни!
День прошел небывало спокойно и мирно. Ни надулась, но смирно сидела в библиотеке за столом с открытым Учением Архи перед собой. Критир даже удивился тому, насколько послушной она может быть. Не перегнул ли он с утра со строгостью? Ладно, подуется и отойдет, у нее это быстро проходит. Обычно даже слишком уж быстро…
Он спокойно разобрал рабочие бумаги и наконец-то хоть немного продвинулся в исследовании символов Эйрола, предполагаемых для использования в строительстве барьеров. Если что и было слабым местом Критира — так это понимание иррационального учения и техник Покровителя чувств. Они настолько тяжело поддавались осмыслению, что с ума сойти можно, пока разбираешься. Их нужно ощущать, а чутьем адептов Эйрола исследователь не обладал. Эх, где же ты, Ог? Это по твоей части. Как тебя сейчас не хватает, друг! Критир задумчиво достал тусклый охряный проводник из-под стола. Связи нет. Ожидаемо. Но неужели нельзя хоть иногда отправлять что-то? Или… Нет, он точно в порядке. Уж кто-кто, а Ог точно не пропадет!
Проверив вечером переписанные части Учения Архи и отпустив хмурую девчонку, окруженную аурой едва сдерживаемой ярости и едва ли не пускающую лучи ненависти из глаз, Критир вернулся в свою пустую спальню и расставил мольберт. Наконец-то. У него накопилось столько фантазий для работ!
Вечер прошел волшебно. Окруженный изображениями обольстительной лесной девы в самых притягательных позах, он наконец-то излил хотя бы часть накопленной за это время неудовлетворенной похоти, столь свойственной потомкам рода Эрва. Чудесно…
Собрав золотистой дымкой семя, Критир закопал его под кустом жасмина у окна и разлегся на кровати. Такая приятная энергия. Хотя ее хозяйка и поступила сегодня утром нехорошо, но за день вполне, кажется, осознала и искупила вину. И рисунки неплохие получились. Критир улыбнулся, лениво собрал золотистой дымкой работы в папку, спрятал ее в стол, подальше от любопытных глаз, и подвинул мольберт к окну.
Славно! Столько успел. Вот только не выспался сегодня. И Ни дуется опять, но она заслужила, да и отойдет. Надо бы умыться и ложиться…
Критир выпил вечерние лекарства, нехотя поднялся и направился в ванную. Она еще хранила влажное тепло и аромат жасмина в воздухе. Любит же Ни эти цветы! В общем-то, как и остальные лесные девы. Ни одного заповедника без этих пахучих кустов не обходится…
Наскоро обмывшись, он с улыбкой вернулся в спальню и нашел в своей кровати развалившуюся на боку ученицу, сверкавшую обнаженными пухлыми плечами из-под одеяла и увлеченно изучающую перед сном какую-то книгу. Улыбка сползла с его лица. Зря переживал! Слишком уж быстро она отходит! Нет, надо дожать этот вопрос. Ох, воспитание — это так непросто! Он вздохнул, собирая в кулак всю свою решимость.
— Ни, марш к себе.
— Учитель, ну пожалуйста! Я пыталась лечь у себя, но без тебя непривычно!