— Хочу, чтобы это сделал именно ты.
— Почему?
— Узнаешь в свое время. Слишком много вопросов, малыш. К делу.
— Скажи хотя бы, ты отпустишь меня после?
— На этот раз отпущу, если вскроешь печать и поклянешься сохранить произошедшее сегодня в секрете.
Гай прислушался к своему чутью. Оно не видело в снятии печати ничего опасного. Да и поклясться в молчании и в верности Исту — две совершенно разные вещи. Он неохотно пробурчал древнюю клятву о молчании, болезненно отозвавшуюся следом в душе, поморщился и, повозившись немного, вскрыл печать. Крышка гроба даже под действием алой дымки казалась невероятно тяжелой. Гай с трудом поднял ее и поставил вертикально рядом.
Он заглянул в гроб, и его сердце затрепетало. Рядом с прахом и аккуратно сложенным старинным поясом старейшины общины Кона лежали прекрасно сохранившиеся ножны, из которых выглядывала гарда, принявшая на себя не один удар, и потертая длинная рукоять со скошенным широким навершием. На рукоять наложены печати, но даже так из нее исходило алое пламя, порождающее дымку.
Гай не утерпел и вытащил оружие из ножен — огромный толстенный тесак. Даже под действием алого пламени из рукояти и густой дымки Гай с трудом поднял его. «Этот покойник был тем еще монстром…» — вздохнул про себя он. Парень почувствовал желание оружия проливать кровь, убивать, его задор и нетерпение, жажду резни, а еще страсть во всех ее многогранных проявлениях, совсем как от источника Эйрола. Оружие вызывало искреннее восхищение: очень качественно сделано. На широком лезвии выгравировано имя, но прочитать на древнеэлькринском не удавалось.
— Нравится? — вкрадчиво спросил его хриплый булькающий голос со спины.
Гай не задумываясь прошептал, разглядывая прекрасное оружие:
— Нравится…
Запоздало он сообразил, с кем говорил, и, вздрогнув, повернулся.
— Калир тебе не подходит, Гай. Позже я подарю тебе совершенно особенный нож. Благодарю за помощь, дитя…
Лич зловеще улыбнулся из-под капюшона, и его глазницы вспыхнули алым. Он аккуратно ссыпал прах в сосуд, убрал будто за пазуху вместе с поясом, легко принял тесак из рук Гая, вложил в ножны и ушел. Парень оторопело посмотрел на старика, который так легко поднял эту махину, на секунду забыв, что это просто одно из обличий могущественного Лова.
С Истом ушло и чувство опасности. Гай опустился на землю, сжав рукоять кинжала отца. Парень дрожал. Он осознал, что выжил, и был безумно рад этому. Остальное не так важно. Гай обшаривал лес весь остаток дня, но, кроме могилы и постепенно развеивающейся алой дымки, ничего не нашел.
Темнело. Гай тяжело вздохнул и неохотно поплелся в общину, прикидывая, как он будет докладывать Главе о произошедшем. Особенно о той части, о которой рассказывать нельзя: как Ист его отпустил без обращения в своего последователя, да еще и с учетом оставшейся на душе клятвенной печати, характерной для сектантов. Правда, у них она на теле, а не на душе, но не все ли равно? Вот так история…
24.1. Что же делать?
Ни расчесывала отросшие волосы и критично рассматривала свое отражение в зеркале. Уже почти такая, как на рисунках Учителя. Сегодня она сдаст экзамен по базовым техникам — все, чего может достичь женщина в общине Кона. А что потом? Будет ли Учитель заниматься с ней дальше? Дома нет. Сбережений тоже. Отец ушел, и никаких вестей уже столько лет. Брат живет в убежище общины Эйрола, ей туда нельзя. Что же ей делать? Попроситься в услужение к Учителю? Возьмет ли он ее?
Ни подкрасила глаза и губы. Так постарше выглядит. Вот ведь незадача! Обычно думают о том, как бы сдать экзамен, а она — лишь о том, что делать после! Может, завалить? Нет, опозорит Учителя, допустившего ее. Да и чтобы завалить экзамен по базовым техникам, придется серьезно постараться. Ладно, разберется по ходу дела. Во всяком случае, она еще вернется сюда, чтобы как минимум собрать вещи, верно? Уговорит его. Любыми способами.
Она накинула перешитое накануне в более откровенное ученическое одеяние, заколола волосы новой шпилькой и осмотрела себя. Платье потрепанное уже совсем. Хотя она его сделала настолько открытым, что уже было на грани приличий, и вряд ли кто-то вообще заметит ветхую ткань с таким-то кроем. Ох, даже слишком открыто получилось… Ничего, сегодня она его сменит.
Теперь, когда с внешним видом проблема была решена, начала возвращаться паника. За все время обучения Ни ни разу не была в убежище общины Кона и немало волновалась. А когда выяснилось, что все экзамены у учеников старейшин принимает Глава лично, так и вовсе почва ушла из-под ног: о нем ходили ужасные слухи. Интересно, он правда ставит опыты на элькринах? Учитель в ответ на ее вопрос сказал не лезть в это, но ведь так страшно!