Но она уже взрослая, знаний ребенка об этом ей уже точно недостаточно. К тому моменту, когда ее тело возжелает близости, он обязан рассказать ей хотя бы о контрацепции. Но как объяснить ей это, не вдаваясь в подробности, зачем вообще занимаются любовью, не планируя заводить детей, если ей еще пока и не хочется?
Как вообще в нормальных семьях говорят об этом? Критир явно не мог использовать свой опыт в качестве образцового. Разве что в качестве примера, как точно не надо. Вот ведь детские травмы! Давно отошел, а тот раз помнит до сих пор!
Как же он беспомощен! Перед ним же лесная дева, он всегда знал к ним подход! Но Ни так чиста и наивна. Как он может стать тем злодеем, который разрушит ее детство взрослой информацией?
Они незаметно для него самого пришли домой. Критир отпустил Ни подшивать форму и снял с самых верхних полок библиотеки книги с совершенно невинными названиями. Может быть, подложить ненароком ей что-то такое? Бегло пролистав «1001 способ зевнуть и не вывихнуть при этом челюсть», он смущенно отложил. «Способы расслабляющей очистки горькоплода» захлопнул, едва открыв. «400 лет: как не скрипеть суставами» дополнили стопку.
Критир открывал книгу за книгой, припоминая горячую юность, когда собирал с братьями и Огом особенную коллекцию шедевров эротической мысли, но не находил абсолютно ничего, что могло бы помочь ему в этой нелепой ситуации с неосведомленной о безопасной плотской любви лесной девой. Нет. Тем более, нет. Совсем нет. А-а-а, нет, все это не подходит! Он обхватил голову руками. Ох! Ну не может ей, такой чистой, ни рассказать сам, ни предложить литературу для взрослых! Никогда бы не подумал, что не сможет вдруг разобраться, что делать с лесной девой! Но как же быть?
Ситуация осложнялась тем, что какой-то специальной литературы для просвещения подростков в общине Эрва не было и в помине, подобное передавалось само собой, все прекрасно осведомлены о подобных вопросах. Пройти мимо подобной информации невозможно: и традиционные гуляния простолюдинов из вольных лесных народов, и встречи аватара Эрва, перерастающие в оргии, и этикет древних родов, подразумевающий выражение искренности посланника через плотскую любовь — все эти чудные традиции, щедро приправленные болезненной похотью, довольно часто проявлявшейся среди потомков родов Эрва, попросту не оставляли варианта пройти мимо.
Критир хмуро прибрал книги на место и сел за столом, задумчиво потирая лоб. Он ей расскажет. В этом же нет ничего такого, в самом-то деле! Надо только подумать, как…
В библиотеку заглянула Ни в новой форме. Ах, красива! Она покрутилась и опустилась рядом, прижавшись к нему. Критир замер, завороженный сладким жасминовым ароматом и теплом мягкого тела. Кажется, она что-то спрашивала, заглядывая в глаза. Он не расслышал, но на всякий случай похвалил ее внешний вид, потрепал по голове и под каким-то предлогом поспешно ушел.
Предательский голос в голове шептал, что в этом возрасте лесных дев в заповедниках уже начинают разводить. И вообще она девушка брачного возраста. И ей понравится. И все равно рано или поздно узнает.
Критир нервно сглотнул и потряс головой, отгоняя мысли. Почему он так взволнован? Что на него вдруг нашло? Уже столько раз видел этот прием! Что за бред! Надо быть осторожнее. К тому же за этими мыслями он совсем забыл, что вообще-то твердо решил не вставать на пути у своего ученика, о чем он вообще?!
25.1. Что с ним произошло?
Карн принес в качестве поздравления со сдачей экзамена вкусности и даже согласился сходить завтра выбрать и поделать первые задания Ни в общине. Она обернулась на Учителя. Он сидел каким-то тихим весь вечер и лишь с рассеянной улыбкой кивнул.
Что с ним произошло? Сегодня в библиотеке сидел, обхватив руками голову, потом походя похвалил ее и куда-то ушел. И сейчас хмурый сидит. Он не заболел? Вроде бы не практиковал сегодня, не должен.
Карн ей подмигнул и тихо шепнул, притянув к себе, что их старик просто поражен тем, как быстро она растет, с отцами такое бывает. Та тихо возразила, что он ей не отец, но Карн лишь покачал головой: Критир ее растил, считается опекуном.
Ни не нашлась, что на это ответить, и только мягко улыбнулась Учителю. Тот рассеянно кивнул в ответ и опустил взгляд.
Пирожные, как всегда, чудесно хороши. После них столько сил! Ни плотно подсела на них. Вот только Карн обычно так странно улыбался, наблюдая за тем, как она ест, как за симпатичным зверьком. Казалось, будто сегодня даже бесцеремоннее, чем раньше! Стало неловко. Ни отвернулась и продолжила есть так, вызвав у парня смех. Карн никогда не трогал эти пирожные, не любил слишком сладкое. И Учитель ими не интересовался: не переносил острое. А ей нравились! Она переживала, что выглядит по-детски в их обществе, но Карн успокаивал ее: у всех свои предпочтения. Ни охотно удовлетворялась этим объяснением: пирожные невероятно вкусны. Достаточно, чтобы забыть о том, что она выглядит, как маленькая, когда их ест.