Она неумело ответила, повторяя за ним. Такие пьянящие губы! Слаще питательного плода! Двое сливались все с большей страстью, пока, наконец, не оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось. Тело полыхало изнутри. Губы и язык горели. Ни тихо рассмеялась и уткнулась ему в шею носом.
— Обманщик!
— Мне почти стыдно, — он погладил ее по спине, неловко посмеиваясь, разрываемый на части трепетными чувствами, давно сдерживаемыми желаниями и мерзко шепчущим в голове страстным голосом: «Очень хороший мальчик… Вот так…»
Они просидели молча довольно долго, обнимаясь и слушая дыхание друг друга. Когда все сказано, все вдруг стало так просто. Ничего больше и не нужно. Он любит ее, а она — его.
— Ни, ноги затекли, — наконец, смущенно признался Критир.
— Ты меня такой крупной и рисуешь, между прочим. Терпи.
— Это не от веса, а потому что мы неподвижно сидим уже очень много времени.
— Ну ладно. Могу размять немножко, чтобы кровь быстрее разошлась.
— Хорошо. Позволишь мне вернуться к работе?
— Я могу чем-то помочь? — Ни слезла и принялась растирать его худые ноги сквозь штаны.
— Да, я на днях доработал некоторые схемы стабилизации. Попробуй изучить для начала их построение, — поморщился Критир, шевеля пальцами ног.
— Тогда как только завершу взятое задание.
— Деловая какая! Кому-то вообще сдались эти пыльные книжки? — рассмеялся он.
— Я уже взялась за работу. Ее нужно закончить.
— Ну что ж, вперед, — он похлопал ее по плечу и поднялся, переминаясь с ноги на ногу: до сих пор покалывало.
— Успехов, Учитель.
— И тебе, — улыбнулся он, чмокнул в жасминовую макушку и вышел.
Ни с удвоенным усердием вернулась к работе. Сердце пело. Иркрин! Наконец-то сказала все. И он тоже. Любит ее все-таки, вот ведь чудик: как мог надумать такого себе и сидеть молчать! Ах, как же хорошо! И настоящий поцелуй просто потрясающий. Аж внутри все разгорается от волнения, едва вспомнит! Как же хочется повторить! Да и работа ассистентом несравнимо интереснее пыльных книг! Вот только Карн… Будет ли он с ней по-прежнему дружить? Ничего, объяснятся как-нибудь. Они же друзья, верно?
Конец.