К слову, как раз вчера был очередной экзамен. И эти двое осунувшихся новициев, получивших – Клод не помнил точно, но знал – едва ли удовлетворительную оценку, не нашли ничего лучше, чем спрятаться за спиной главы Академии.
Архимагистр Новант стоял у полок со свитками пергамента в неестественном положении. Точнее сказать, неестественным было расположение, которое он занял в комнате. Оно намекало на то, что Архимагистр расхаживал по кабинету, а затем остановился в случайный момент, слишком углубившись в свои мысли. Клод насторожило всмотрелся в лицо начальника: оно не было уставшим, раздражённым или даже сердитым, каким, несомненно, должно было быть. Его лицо выражало печаль и почти скорбь, а в глазах металось сомнение. Он не пошевелил ни одним мускулом, когда Клод вошёл. Работник канцелярии быстро юркнул обратно в дверь, оставив Бонифация и Нованта наедине. Архимагистр продолжал стоять на месте. Видно было, что он хотел заговорить, но что-то мешало ему. Он тяжело вздохнул, прислонил кулак ко рту и повернулся к Клоду.
– Клод, я… даже не знаю, с чего начать, – он зашагал по комнате. – Понимаешь ли… Скажи, ты принимал вчера экзамен у старших новициев? Экзамен по истории древних? – он поднял наконец глаза на Клода, и в этих глазах пряталась большая надежда, но в то же время проблёскивала печаль.
– Да, господин Архимагистр. Принял у каждого. Отчёт я принёс довольно поздно, может, Вы не успели его просмотреть…
– Скажи, все ли сдали этот экзамен?
– Разумеется, нет, – не скрывая даже не раздражения, а отвращения фыркнул Клод. – Я давал шанс каждому, но кто-то просто не хотел его…
– Да, да, – Архимагистру как будто было физически больно слушать своего подчинённого. – Скажи мне, Клод… Новиций Мартир был среди тех, кто не сдал экзамен? Мартир Стимспрингс.
– Стимспрингс? О! Да, да, он был среди не сдавших. Такого безволия я давно не наблюдал. Его как будто вообще ничего не интересует! Он…
Клод замолк, видя, с какой тяжестью Архимагистр опустился в кресло, закрыв рот рукой и зажмурившись.
– Архимагистр, Вам нездоровится?
– Клод… – с особым трепетом в голосе сказал Архимагистр, словно утешая. – Мартира Стимспрингса нашли сегодня утром на уличном тротуаре. В луже собственной крови. Он умер, Клод. Сбросился из окна. Это соседи сообщили, окно было открыто.
Клод ожидал услышать что угодно, готов был отразить любые нападки в его сторону. Но эта новость, сказанная Архимагистром с таким душевным трудом, повесившая в комнате осадок чего-то очень тяжёлого, заставила его молчать, лишь часто моргая.
– И, слушай, мы не можем знать, что делается в головах у других, да? – уже с более привычной усталостью в голосе продолжил Архимагистр, и все его морщины чётко проступили на лбу. – Но свидетели… Его соседи все как один говорят: он был сам не свой после экзамена. Он и раньше едва справлялся, ты, наверное, знаешь, и после всегда много говорил о преподавателях, об Академии, о несправедливости… Но не в этот раз. Его товарищи сообщили, что вчера он был предельно молчалив… Они рассказали очень многое. Стража прибыла к месту раньше меня. Они написали срочное письмо господину и госпоже Стимспрингс. Они уже едут сюда. Клод, они скоро будут тут.
Архимагистр подошёл к профессору и заглянул ему в глаза. Клод всё понял. Эти слова были для него приговором, и Архимагистру не нужно было так выделять их.
Клод понимал, однако, и то, что Архимагистр хотел сказать на самом деле, но так и не решился. Он всё же чувствовал себя виноватым, что не оказался у тела юноши первым. Тогда не подняли бы такого шума, и у них с Клодом было бы достаточно времени, чтобы подготовиться к приезду Стимспрингсов.
Архимагистр Новант принял Клода Бонифация в штат, как только тот окончил курс старшего адепта. Принял целиком и с тех пор не отрекался. Он слышал о репутации Клода среди студентов, прежде всего не от них самих, а от других магистров, которые часто вели непринуждённые беседы со своим начальником. Но Архимагстр верил Клоду искренно, не ожидая предательства. Он знал, через что пришлось пройти этому человеку и что в этом жизненном пути для него значит наука, особенно история. И он верил, что Клод обладает достаточной силой духа, чтобы обратить эту, возможно, чем-то болезненную страсть в нужное русло.