Свет, более ясный и откровенный, ещё раз ослепил Клода, когда тот вышел за ворота. Что он ожидал здесь увидеть? Всё было одно, всё было похоже на главный зал Цитадели. Кровь, обугленный камень, разбитые окна… Но полный покой. Покой, похожий на натянутую до предела струну. Это не конец, это лишь передышка – то Клод знал наверняка. Он шёл вниз по улице, не имея ни малейшего понятия, куда идёт, и впервые наблюдал за людьми с неподдельным интересом. Живые люди. Они убирали беспорядок у своих домов и залечивали раны. Клод не мог знать, что они делали прошедшей ночью и о чём думают сейчас, но он больше не чувствовал на себе их взглядов. Впервые в жизни. Тут же он осознал, что на его лице не было ни единого грамма пудры.
Меж двумя домами Клод увидел бескрайнюю Долину, освещённую солнцем. Может ли быть так, что в этом новом мире есть место и для него? Может ли статься, что смерти достойных людей из прошлого были нужны, потому что в конечном итоге его жизнь, жизнь Клода Бонифация, стоит куда дороже? Его уродство, его потрескавшаяся душа имеет цену для мира, уставшего от строгих правил и запретов. Его судьба будто олицетворяет собой страдания народа Исхадема, прошлой ночью решившего до крови расчесать старую рану.
Словно бабочка летит на свет лампы, Клод идёт меж домов к просторному и безграничному горизонту Долины. Зачем он идёт туда? Разве теперь, когда переворот наконец совершился, тромб порвался, разве теперь нельзя было остаться здесь и упиваться благами, недоступными до сих пор такому, как Клод?
Теперь он свободен. Свободен от всего. И потому он идёт туда, к светлой безлюдной Долине.
Конец