— Мало было выцарапать тебя из загребущих лапок Раждайкина, — сказал он и покачал головой, — и подвезти до больницы, ещё, наверное, и в цветочный магазин попросишься.
— О, да, точно! Не знал, как намекнуть.
— Вот-вот я об этом и говорю. Непонятно только, что ты-то дашь взамен? Тёплую улыбку и доброе слово?
— Доброе слово в наше время не так уж мало значит, — заметил я.
— Доброе слово в любое время значит немало, но помимо добрых слов должны быть и добрые дела. Понимаешь мой намёк?
— Да какой уж тут намёк-то? — усмехнулся я. — По-моему, вы говорите максимально прямо, безо всяких намёков.
— Ну я-то говорю, а ты всё молчишь.
— Я не молчу, а тихо поражаюсь вашим невероятным возможностям. Быстро вы меня отбили.
— Быстро не значит просто.
— Расскажете?
— Я сделал несколько снимков у школы, и у меня получился неплохой репортаж с места события. Я сфотографировал, как товарищ Раждайкин размахивал удостоверением, как в сопровождении штатских лиц засовывал тебя в одну из двух машин и увёз. Получилась, может быть, не слишком профессиональная, но с познавательной точки зрения очень даже толковая серия фоточек.
— Неплохо, — согласился я.
— Неплохо? — покачал головой Чердынцев. — Не неплохо, а прекрасно! Номера этих автомобилей были нам известны, и это продемонстрировало, что товарищ Раждайкин проводил не официальную операцию, а действовал в сотрудничестве с Усами и его ЧОПом.
Чердынцев замолчал и вопросительно посмотрел на меня.
— Это действительно было очень круто, — похвалил его я.
— А другой товарищ, — продолжил он, — Назаров-старший, не твой школьный приятель, а его папа, владеет целой сетью федеральных телеграм-каналов. Улавливаешь?
— Сетью ручных блогеров, — кивнул я.
— Ручных блогеров, — подтвердил Чердынцев. — И эти ручные блогеры с огромным удовольствием начали разгонять новости о беспределе, творящемся в нашей области. И не где-нибудь, а прямо в центре города, у школы, на глазах у детей. Настоящий бандитизм в духе ревущих девяностых.
— Лихих девяностых, — поправил я.
— Хорошо, — засмеялся Чердынцев, — лихих. Ну а дальше всё закрутилось. В областную администрацию один за другим посыпались тревожные сигналы о происходящем в наших краях, и, соответственно, руководителю ведомства, к которому относился товарищ Раждайкин, были адресованы очень неприятные вопросы. А учитывая, что наш губер с Щегловым на ножах и только ищет повода, чтобы его сковырнуть, сам можешь оценить гениальность операции.
— Да, не могу не согласиться, — кивнул я. — И гениальность оцениваю, а ещё выше — оперативность. Совершенно невероятно. Полтора часа, и я на свободе.
— Именно так. Видишь, какое к тебе отношение? Доброе, дружеское и даже по-хорошему отеческое. А чем ты отвечаешь?
— Успехами в учёбе, — пожал я плечами. — Как каждый ответственный школьник моего возраста.
— Какой ты школьник? — засмеялся Чердынцев. — Ты юродивый какой-то. Ну что это такое, а? Ты пойми, идёт большая игра, взрослые дяденьки закусились. Не по-детски закусились. А тебе-то чего надо в этой сваре? Ты-то зачем сюда лезешь? Чисто по-человечески хочу понять.
Я прищурился, разглядывая Чердынцева.
— Для начала поставлю точки над «и», — продолжил он. — Щеглов редкостный мудак и скотина.
— В отличие от праведного олигарха Назарова, да? — уточнил я.
— Ну ладно, ладно, не юродствуй, хватит. Сейчас говорим о Щеглове. У него, между нами, руки по локоть в крови.
— Полагаю, — кивнул я, — Назаров всё-таки хочет покарать его не за это?
— Нет, — покачал головой Чердынцев. — Конечно же не за это. У них свои счёты. Щеглов припёр Назарова, посадил его людей, разрушил и отжал бизнес. Не сейчас, а давно. С тех пор наделал ещё кучу разных гадостей и продолжает гадить сейчас. Не даёт развернуться, построить важное предприятие, которое принесло бы области большое количество рабочих мест и налоговых отчислений.
— Ну ладно, ладно, Александр Николаевич, за советскую власть не агитируйте. Это всё понятно. Только олигархи те же бандиты. Не все, конечно. Но…
— За Назарова я ручаться не стану, — повёл плечами Чердынцев. — Хороший он или плохой, не мне судить. Но то, что он делает сейчас, пытаясь унасекомить Щеглова, мне нравится. И поэтому на этом отрезке мне с ним по пути. Вот и всё. Такие мои мотивы.
Я состроил удивлённую физиономию:
— Чисто за интерес, что ли?
— Нет, — ответил он просто. — За деньги. Но в совмещении полезного и приятного я лично не вижу никакого криминала.
— Ну да, — кивнул я. — Наверное.
Мы уже давно въехали в город и теперь неслись по центру. Лавируя между машинами, железным потоком заполонившими дорогу в обоих направлениях.