— Нормально, — ответил я.
— А мне что-то прямо так зябко.
Она взяла меня под руку и прижалась.
— Ну, грейся, — усмехнулся я.
Хотя идти прижавшись друг к другу было совсем неудобно, я не стал отстраняться.
Квартира была большой и богатой. Это было понятно уже в прихожей. Из комнаты неслись радостные возгласы гостей и нёсся музон.
— О, Настя! — воскликнула радостная хозяйка, встретив нас у порога. — Проходите. Сергей…
— Привет, — кивнул я и протянул букет. — Это тебе.
— Какие красивые цветы! — фальшиво обрадовалась она. — Спасибо! Проходите, я сейчас найду вазу.
— А, подарок, подарок! — всполошилась Настя, доставая обвязанную лентой коробку. — Софа, у нас же подарок!
— О-о-о, какая прелесть. Это лимитированная серия «Лексы», да?
Настя просияла.
— Спасибо, очень классно, — улыбнулась новорождённая и тут же небрежно бросила коробочку с браслетом на комод в прихожей.
— Какие люди! — из комнаты, где звучала музыка и гудели голоса, выглянула Алиса. — Настя, это ты Краса привела или он тебя?
— Это я его привела, — довольно заявила Настя.
— Ну, заходите, — махнула она рукой. — Вот там на золотом буфете напитки, а тут закуски. Курить можно только на балконе. Вот и всё. Других правил нет. Развлекайтесь.
Народу было много, но Князя я не заметил. Мигали разноцветные лампы, давил на уши бас. Все тусовались мелкими группами. Кто-то разговаривал, хохотал. Позвякивали бокалы. Пахло ванилью и едой. Кто-то выпивал. Кто-то уже и пританцовывал.
Правда, музыка была совершенно дурацкой и унылой. Хотя и громкой. Это был и не рэп, и это был не… Да вообще не пойми что. Исковерканные, гнусавые голоса, оборванные фразы, маты. Короче, я почувствовал себя стариком, желающим закричать: «Вот в наше время вот это да! А сейчас — тьфу, срамота».
Алиса, кажется, была уже навеселе.
— Просекко! — закричала она, взяв в руки блестящую золотую, бутылку. — Берите бокалы!
Она налила нам с Настей щедрой рукой, позволив пене вылезти из бокала и пролиться на пол. Я посмотрел по сторонам. Комната выглядела здоровенной, обставленной, как в журнале. Сумасшедший кожаный диван, огромный телек, абстрактные картины и причудливые люстры.
— Настька! — воскликнула какая-то девица с сумасшедшими перьями вместо волос. — Привет! Сколько лет, сколько зим!
— Женька! Здорово! А я думала, будешь ты или нет!
Настя радостно засмеялась, обнялась с этой барышней, сделала чмоки-чмоки и полностью переключила на неё своё внимание. А ко мне подошёл Илюха Рожков.
— О, Красивый, ты тоже здесь?
— Ага, — кивнул я. — Вон с Настей пришёл.
Рожков ничего не ответил, повернулся в её сторону, и взгляд его, зацепившись за неё, залип и заметался по короткой траектории от макушки к пяткам и обратно, с короткой остановкой в области таза.
На мне повисла Алиса. От неё пахнуло алкоголем и парфюмом. А ещё жевательной резинкой. Я положил руку ей на талию, и она, заглянув мне в лицо странно улыбнулась. По-взрослому.
— Красивый, ты знаешь, сегодня Медуза ворвалась в класс и так орала, когда увидела, что тебя нет на месте. Типа, что с такой дисциплиной и посещаемостью, как у Краснова, можно забыть о мечте учиться в лицее. Что ты якорь, цепляющийся за дно и не дающий плыть всему кораблю. Исполнила арию ХЗ из оперы Безе. Она на тебя конкретно взъелась.
— Ага, есть такое, — кивнул я. — Ну ничего. Это на каком уроке было?
— Да у Салиховой. Та стояла, глазами хлопала, а Медуза выступила, шарахнула дверью и убралась восвояси.
— Ну, за свояси, — поднял я бокал и чокнулся с Алисой, — чтоб она там подольше задержалась, в своясях.
Алиса расхохоталась и боднула меня. Приложилась своим лбом к моему. В этот момент её окликнули:
— Алиса!
Мы обернулись. Это был Мэт. Голос его прозвучал недовольно. Он и выглядел недовольно, пытаясь прожечь меня злым взглядом.
— Иди сюда, — кивнул он ей.
— Зачем? — недовольно ответила Алиса.
— Иди, я тебе скажу что-то.
— Ну так говори, я слышу.
— Ты-то слышишь, но я хочу, чтобы другие не слышали. Иди сюда, я сказал.
Алиса неохотно оторвалась от меня и подошла к Шалаеву. Он облапил её левой рукой, резко прижал к себе и наклонился к уху. Ей было неприятно, она изогнулась, пытаясь отлепиться от назойливого Мэта. Но он держал её крепко и что-то говорил. Она наконец вырвалась и отступила на шаг назад.
— Да пошёл ты, Мэт, — тихонько сказала она. — Чё ты вообще приперся? Ты ж крутой, ты в Москву уезжаешь! Ну и давай, вали! Я тебе эскортница, что ли? В перерывах между Ангелиной тебя удовлетворять должна? Сам себе потри между ног!