- А почему вы так не сделали в то раз, мастер? - спросила я.
Нергал сначала недоуменно нахмурился, а потом улыбнулся и показал на свою раненную руку:
- Ты об этом? Я был на охоте. Мне нужна была кожа нага для работы. Они водятся только том лесу и просыпаются только ночью. С первым проблем не случилось, но второй задел меня, когда я несколько увлекся обдиранием. Это яркий пример того, как делать нельзя - учись, Моран.
Я закивала, а потом, спохватившись, ответила:
- Да, мастер.
Он улыбнулся.
Я налила нам чаю, и мы долго сидели, молча уставившись в огонь. Нергал, честно поделив пряник на двоих, клевал носом, явно измотанный собственным ранением, и ронял крошки на брюки. Наконец, совсем измотавшись, от вытащил из кармана одеяло и извиняющимся тоном сказал:
- Прости, оно у меня одно оказалось. Запасное осталось у гоблинов неделю назад, когда я забыл поставить охранный контур. Это, кстати, тоже пример того, как поступать нельзя, поняла?
- Да, мастер, - я вздохнула и решила не говорить, что никогда в жизни не спала под одеялом и Джерр мне как-то больше нравится. Но мне показалось, что чародей обидится, поэтому я легла под отогнутым краем, стараясь держаться от Нергала на расстоянии. Волк, снова потревоженный, лег рядом, недовольно зыркнув на мага.
Потом я долго вслушивалась в тихое дыхание мастера, крепче прижимаясь к Джерру. Едва я закрывала глаза мне мерещилась Трина - женщина, похожей на которую я отчаянно боялась стать. Я еще не определюсь, жалею я о том, что произошло. И вряд ли, по-видимому, определюсь. В книге про одного морского офицера главный герой сказал, что сомнения - неотъемлемая часть человеческой природы. Так что все пусть идет как идет. А я посмотрю.
С этой мыслью я уснула, твердо решив, что с утра все будет гораздо понятнее. По моему твердому мнению, сон - это двигатель мышления.
Проснулась я раньше солнца, что удивительно. Разбудило меня раздраженное сопенье Джерра. Зевнув, я озадаченно уставилась на причину его недовольство - чужую руку на своем плече. Маг продолжал безмятежно спать, явно комфортно чувствуя себе непосредственно в моем личном пространстве - я с удовольствием употребила новое слово, путь и только про себя - а Джерр явно примерялся, решая, как избавиться от неучтенной конечности, при этом не забрызгав меня кровью.
Я избавила друга от душевных метаний, осторожно убрав с себя руку чародея и выбравшись из-под одеяла. По плечам скользнула предрассветная прохлада, заставив меня поежиться. Нергал не проснулся, лишь нахмурился и глубже спрятался под одеяло, недовольный отсутствием источника тепла.
Потянувшись, я решила заняться готовкой. Джерр, все еще недовольный, юркнул в рощу, ясно угадав мое желание. Взяв кружки котелок, я с неудовольствием уставилась на заварку на его дне, поняв, что забыла убрать ее с вечера, и пошла к реке, захватив с собой гребень и мыло. Там я долго мыла посуду, потом себя. Волосы чесались с трудом, порождая смутное осознание того, что отсутствие волос - это тоже неплохо.
Джерр вернулся, когда я вернулась к стоянке и занималась костром, сходив за хворостом, чуть влажным от утренней росы и благодаря то, что знахарь - это не только лекарь. Половина флакончика с зельем, и огонь заиграл, едва стоило чиркнуть кремниевыми камнями.
В зубах волк держал изрядно измочаленного рябчика. Скептически подняв птицу, которая явно не выросла до конца и не вела особо сытый образ жизни, я поинтересовалась у Джерра, облизывающего окровавленную пасть, в которой побывал кто-то гораздо крупнее этой побитой жизнью птицы:
- Серьезно, Джерр?
Друг уставился в ответ. Его глаза выражали самую настоящую обиду, заставив меня устыдиться.
- Извини, я просто избаловалась, - я извиняющееся погладила волка между ушами. Джерр только вздохнув, но потерся об ладонь, явно прощая.
Занявшись готовкой, я пожалела, что не взяла хотя бы немного картофеля или лапши. Одного рябчика и бульона с него явно не хватало, чтобы накормить одного мага, аппетиты которого я успела оценить вчера. Подумав, я решила добавить в бульон крупы. А потом можно сухарей кинуть, для сытности.
Нергал проснулся уже к тому времени, когда я заканчивала готовку, пробуя на соль. Перец решила не добавлять, с утра я острое не любила. Джерри снова ускакал в рощу, явно решив, что недостаточно сыт. Кое-как продрав глаза, он с отсутствующим видом уставился на меня. Когда его взгляд прояснился, я уже снимала котелок с костра.
- Нет, ты все-так золото, - сообщил он мне и потер ладонью лицо. - С добрым утром. Пойду умоюсь.