На подоконники ложится листопад.
Крадется смерть на мягких лапах вдоль оград.
Занесена коса,
Лора Бочарова
Первая ночь в обители прошла для меня и Джерра неспокойно. Привыкнув спать на под открытым небом, я чувствовала, что темный потолок на меня давит. Дух всеобщего недоверия только усиливал впечатление. Друг тоже беспокоился и ерзал почти до самого утра. Мы спали в обнимку на тощей лежанке, в самом углу и рядом с ним мне было совсем не страшно. Теперь я знала, что меня ждет - надеясь, что не ошиблась и парадоксально веря в обратное - и твердо решила готовится к грядущему. Уснуть я так не смогла, лишь чутко дремала, реагируя на малейший шорох.
Утро в обители началось позже рассвета. Я поднялась раньше всех. В одну из освободившихся во время пути поясных сумок решила сложить запасную одежду и несколько мелочей - на всякий случай - и носить постоянно с собой. Приняла зелья для сил и бодрости, отпив совсем по чуть-чуть. Пока готовить новые лекарства было негде.
Когда дверь в комнату распахнулась, кроме меня проснулось только трое. Одна девочка, единственная здесь, кроме меня, смотрела на весь мир настороженно и в чем-то даже злобно. Впечатление усиливали темные, низко нависшие густые брови. Ее волосы были коротко, неровно обрезаны и явно кем-то недобрым, потому что вместе с волосами смахнули и часть левого уха, которое уже почти поджило.
Другим был мальчик моего роста и возраста с грязно-серыми густыми волосами. Седой. В отличии от первой, он был спокоен и очень, даже слишком равнодушен, для человека, оказавшегося в такой ситуации. Глаза у него были зеленые, очень насыщенные - они напомнили мне камень на кольце моей матери. И, заключила я, лицо у него оказалось бледным и очень красивым. Вот такие лица и называют породистыми, видимо.
Третий же был единственным, у кого, кроме меня, был спутник. Этот парень - не мальчик - был старше других. На года два-три, не меньше. Очень долговяз, жилист и очень смугл. Почти как я, но если я была просто загорелой из-за солнца, то у него это было явно от природы - слишком уж ровным был цвет. У него был иной фасон одежды, чем у других, явно нездешний, а длинные волосы были заплетены в чернильно-черную косу. В раскосых, темных и каких-то матовых глазах почти невозможно было уловить даже малую толику эмоций. Вокруг него - единственного из присутствующих - густела магия. Патока, решила я, густая и сладкая. И ядовитая.
Его спутником была змея, жирная и длинная гадюка, лежащая рядом с ним и пробующая воздух на вкус. А я, с некоторых пор, не переносила змей. Джерру она тоже не понравилась и мне пришлось положить ладонь ему на холку, чтобы он не наделал глупостей. Друг понял, но не расслабился.
Почувствовав, что я на него сморю, этот человек вдруг резко повернулся - всем телом - и посмотрел на меня в упор своими черным, похожими на две бездны, глазами. Его движение привлекло внимание того красавчика, и он тоже посмотрел в нашу сторону.
Я не отвела взгляда от его глаз, почувствовав, что это будет ошибкой, непростительной и страшной слабостью. И мы скрестили эти взгляды как самые настоящие мечи, проверяя и прощупывая друг друга на наличие уязвимых мест. Это была взаимная, ничем нескрываемая неприязнь друг к другу, возникшая с первого взгляда. Но эта была честная антипатия, без капли подлости с чьей-либо стороны - я не чувствовала в нем гнильцы, лишь нескрываемый ничуть яд.
Его змея напряглась как струна и подняла плоскую голову, уставившись на меня своими темными, жуткими глазами. И пронзительно зашипела, напомнив мне про того нэва. Джерр тихо, угрожающе зарычал в ответ, явно не собираясь быть учтивым. Не сговариваясь, мы одновременно остановили спутников: парень бесстрашно хлопнул ядовитую гадину по голове, а я властно положила ладонь на морду волка, заставляя его утихнуть. Отвлекшись на это, мы снова уставились друг на друга.
- Идзан, - вдруг разлепил он свои тонкие губы и оскалился. - Нюйва.
Голос у него оказался очень хриплым с заметным - как это называется-то? - акцентом. Два клыка в верхнем ряде его зубов явно были больше чем нужно. Я ответила на его любезность, прохрипев в тон, потому что связки после удушения нэвом, еще не отошли до конца и я, кстати, немного побаивалась, что они так и не отойдут:
- Моран. Джерр.
И, поддавшись настроению, оскалилась в ответ. Зубы у меня были не такие внушительные, но выражение моего лица походило на морду акулы с картинки из книги про мореплавателей.
- Неприятно знакомство, - честно сообщила я ему. Идзан улыбнулся еще шире. Магия вокруг него немного сгустилась, а потом почти совсем исчезла. Он ответил мне: