Из леса мы вышли, когда солнце клонилось к закату. Дневной жар немного утих, а небо налилось красным. Трина ждала меня на крыльце, как делала всегда, когда я в чем-то ошибалась. Но меня давно не пугали розги. Больно конечно, но уже привычно и совсем не страшно. Моя наставница была низенькой старухой с горбом на спине. Ее седые волосы были заплетены в косу и серебристой змеей скользили почти до земли. Но коричневое от солнца лицо было почти лишено главных атрибутов старости: лишь на лбу, да в уголках губ притаились горькие складки морщин. Глаза Трины, глубоко посаженные, были серого цвета с черными крапинками и почти всегда смотрели недобро и устало из-под низко нависших бровей.
Увидев, что я не одна, наставница всплеснула руками:
- Ты кого в дом тащишь, дрянь? Тебе работы не хватает? Я тебе устрою веселую декаду: ночами спать не будешь, дура набитая!
- Да, наставница, - я подавила желание закатить глаза. - Сколько угодно.
- Утаскивай его туда, откуда принесла, или ночевать будешь в конуре!
- С удовольствием, - ядовито проговорила я. - Там хоть пахнет псиной, а не старухами!
- Ах ты!..
- Я заплачу за лечение, - прерывающимся голосом проговорил мужчина, вмешавшись в наш диалог. Он почти полностью повис на мне, и теперь я держалась на ногах с трудом, покачиваясь и из-за всех сил пытаясь сохранить равновесие.
Вот с чем-чем, а с деньгами у нас было туго. В деревне расплачивались едой, шерстью, тканью, реже - готовой одеждой. Иногда перепадало от заезжих и можно было купить книги, когда начинался торговые дни и начинали ходит караваны и торговцы-одиночки. Трина была жадна до книг не меньше, а может быть и больше чем я. Они хоть немного, но возвращали ей вкус к жизни, внося приятное разнообразие.
- Ладно, - неохотно сказала она, явно борясь с собой. - Затаскивай.
Я заволокла человека в избу, чувствуя, что еще немного и совсем надорвусь. Сгрузила его на свою постель, прекрасно понимая, что про конуру Трина не шутила. Но я, впрочем, не особо страдала от ночевки в обнимку с Джерром, вот уже шесть лет охраняющим наш дом. Его тоже притащила я, еще щенком, за что была бита и обругана, но, в конце концов, наставница решила, что постоянный запас волчьей шерсти для зелий никогда не помешает.
Джерра мы не держали на поводке, и он был волен уйти в любой момент. Иногда он исчезал на пару дней в лесу, но неизменно возвращался. Ко мне, потому что к Трине он питал стойкую антипатию. Я же Джерра любила и, пожалуй, он тогда был единственным существом в мире, к которому я испытывала такое глубокое чувство привязанности.
Освободившись от ноши, я была изгнана на улицу, испытав из-за этого горькое чувство сожаления. Мне хотелось довести начатое до конца: бросать дела на полпути я терпеть не могла. Джерр, чутко дремлющий на заднем дворе, вскинул голову, стоило мне подойти к колодцу. Пить и умыться хотелось до жути. Волк ко мне боком - в холке он был выше моего пояса - и тяжело вздохнул. Летом он, почему то, всегда был вял и ленив, словно отражая мое настроение. В иные времена он никогда не отпускал меня в лес одну.
Я зарылась рукой в густую, жесткую шерсть и, не выдержав, обняла Джерра за шею, вдыхая привычный, в чем-то родной запах дикого зверя. Волк заворчал - он не любил подобные нежности - но лизнул мой подбородок, едва я отстранилась. Пахнула конечно здорово, но я столько всего нанюхалась за всю свою жизнь, что запах из волчьего рта не заставил мое чувство брезгливости даже дернуться в своем глубоком сне.
Оставив Джерра в покое, я набрала воды в колодце. Напилась до заломивших от холода зубов и тщательно умылась и помыла руки. Я бы, наверное, и вспотевшие под платком волосы помыла, пусть и холодной водой, но громкий вскрик Трины, раздавшийся из избы, заставил меня уронит ведро и кинуться к дому, потому что на моей памяти в голосе наставницы никогда не звучало испуга.
Но Трина не пустила меня в дом, встретив меня у входа. Ее лицо побледнело настолько, что казалось почти белым. В руках она держала куртку раненного мужчины, и они мелко подрагивали. Больше ничем она не выдавала своего страха, кроме, пожалуй, излишне спокойного голоса.
- Наставница! Что случилось? - я остановилась у крыльца.
- Ничего, - тихо ответила она, сжимая куртку. - Иди в деревню. Староста обещал кувшин молок за ту мазь от спины. Принеси.
- Но наставница...
- Быстро, дура! - рявкнула, наконец, Трина и я, не став спорить, пошла выполнять задание. Джерр увязался за мной: в одиночку в деревню я старалась не соваться. Деревенских я побаивалась гораздо больше чем леса, но чуть меньше чем неизвестности и волк это чувствовал.