Нвир же явно не страдал сдержанностью и устремился ко мне даже не с криком, а с пронзительным визгом, нанося неожиданно сильные, беспорядочные удары. От неожиданности я начала отступать, с трудом сдерживая его натиск. Но момент, когда представилась возможность атаковать, я увидела так ясно, будто бы время замедлилось.
Нвир сильно наклонил корпус вперед, приняв неустойчивое положение и я, вспомнив, как раз за разом подлавливал меня Идзан, атакуя не только мечом, а всем телом, резко хлестнула своей ногой по его колену. Мой противник вскрикнул от боли и пошатнулся, отвел руку с мечом в сторону, открываясь всем телом и я не стала медлить. Кончик моего клинка прочертил полосу на его горле, в этот момент я не чувствовала ни сомнения, ни страха. Но и смерти не желала. Просто так получилось: или он, или я - иного выбора не было.
От этого странного ощущения непричастности я очнулась, когда меня оросила кровавая россыпь: и мое лицо, и одежду, и, кажется, даже душу. Нвир рухнул к моим ногам, забившись в агонии. Он был не единственным человеком, который умер на моих руках, но первым, погибшим от моих рук. Кровь разлилась громадной лужей, смешиваясь с пылью. Когда мой теперь уже не враг затих, я огляделась. Чувства были словно замороженными.
Два других еще сражались между собой - мечи звенели - и я решила не вмешиваться. Присела на корточки рядом с трупом, пачкая в крови сапоги и штаны и закрыла остекленевшие глаза. И так и сидела, пока не почувствовала, что звук боя затих и не поднялась, оборачиваясь, чтобы увидеть своего нового противника. Конечно же, я даже усмехнулась про себя. Кто же еще.
Он смотрел прямо в мои глаза своими, нестерпимо зелеными. С лезвия меча стекала кровь. Мы замерли напротив друг друга, даже не зная зачем. Внезапно он сказал:
- Меня зовут Ланс.
Осмотрев его, я заметила кровоточащую царапину на боку и намокших рукав на левой руке. Помедлив, ответила:
- Моран.
- Я знаю, - серьезно ответил он и напал. Он двигался иначе, чем Нвир. Скупые, уверенные движения - ни единой капли ярости или злости, только внимательное, в чем-то расчетливое спокойствие. Сначала он словно бы пробовал меня на вкус: подстраивался под мои движения, пытался поймать ритм. Мы словно бы танцевали друг с другом, то наступая, то отстраняясь. Но он был сильнее меня, выше, шире в плечах. До того, как попасть в обитель, он явно занимался фехтованием, это было ясно как день! Поэтому, когда его клинок проехался по моей руке, распахивая кожу и мышцы как масло я не удивилась, лишь вскрикнула от пронзившей, резкой, почти невыносимой боли и сделала непростительное - выронила оружие.
Если бы я не успела прийти в себя.
Если бы я не воспользовалась ситуацией.
Если бы Ланс не промедлил перед тем, как закончить мою жизнь, то я лежала бы рядом с Нвиром, истекая кровью. Но он заколебался, и я кинулась в рукопашную, в отчаянной атаке загнанной в угол крысы. Сжала его руку рукой, отводя клинок в сторону. Он охнул, когда мы рухнули в пыль арены. Его меч со звоном выпал из руки, которая неловко изогнулась при падении. Мы покатились по земле, сцепившись друг с другом как дикие звери, рычащим и стонущим клубком. Я кусалась, била, царапала, стараясь попасть в его раны, получая тоже в ответ, почти потерявшись за красной пеленой ярости и боли, вставшей перед глазами. Голова была пуста, только инстинкты бушевали.
В какой-то момент Ланс придавил меня к земле почти всем телом, пытаясь удержать меня в захвате. Я задергалась, паникуя, но усилием воли заставила себя успокоиться. В голове внезапно прояснилось. Я остро ощутила пульсирующую боль в руке и свое тяжелое, избитое тело. Разум словно отстранился от всего происходящего, как тогда, с нэвами, холодно обдумывая сложившуюся ситуацию. На этот раз - гораздо более успешно, чем в прошлый. С силой я ударила головой назад. В висках зазвенело, но Ланс взвыл и ослабил хватку. Я, извиваясь как червяк, вывернулась из его руки и - вот оно - увидела блеснувшее в пыли лезвие. Попыталась кинуться за ним, но не успела - Ланс, поняв мои намеренья, ухватил меня за ногу. Зарычав от отчаяния и ярости, я перевернулась на спину и заехала подошвой сапога прямо в его лицо. Нос парня хрустнул, и он разжал руку. Без промедления я вскочила на ноги и, подняв с земли меч, уперла его в чужое горло - беззащитное, с тонкой кожей и лихорадочно колотящейся жилкой под ней. Это было легко - провести по ней острейшим лезвием и победить. Вернуться к Джерру, взять в руки жемчужину, стать ученицей Нергала. Выжить. Я бы, наверное, сделала это, если бы не посмотрела в его глаза, так сильно напомнившие мне о камне на кольце, некогда принадлежавшем моей неизвестной матери.