Идзан тем временем перевел взгляд с меня на Ланса и поинтересовался:
- А что вас так много?
- Решили, что по одному мертвецу на нос вполне достаточно, - хмыкнул Ланс в ответ и покосился на меня зеленым глазом. - Дай что-нибудь, Моран, а? Или у меня рука к утру отвалится.
Я фыркнула и начала копаться в сумке:
- Не боишься, что отравлю?
- После того, как ты послал всех к бесам? Ничуть, - он рассмеялся и тут же охнул от боли, скривившись. Я перебросила ему зелье. Потом кинула коробочку с мазью со словами:
- Физиономию намажь, а то посмотреть страшно.
- Кто бы говорил. Ой, какая гадость!
Идзан хмыкнул, но больше ничего не стал спрашивать. Впрочем, может я и не слышала - на меня обрушился сон, больше похожий на обморок. К груди, сжав в кулаке, я прижимала к груди свою драгоценную жемчужину, от которой шла тихая, светлая радость. Тут-то, на этой тощей лежанке, израненной, больной, радостной от невероятно полного чувства жизни и одновременно невероятно тоскующей от запачкавшего мою душу убийства, мне впервые приснился этот сон.
Мне снилось, что я качаюсь на волнах, теплых и ласковых, пахнущих солью и водорослями. Не было ни боли, ни разрывающих меня чувств - лишь сонное, ленивое спокойствие.
- Эй, - тихонько и ласково позвали меня. - Открой глаза, Моран.
Я не сразу узнала этот голос, но, когда узнала - встрепенулась и распахнула веки.
- Бриз! - вокруг выла вода, везде до самого горизонта. Я сидела на ней, словно на мягкой перине и она слегка прогибалась под моим весом - этого точно не могло быть в реальности. Бриз сидел напротив меня, такой же ошеломляюще, нечеловечески прекрасный. На нем была вполне человеческая одежда: рубашка, похожая на ту, что я видала у Ланса, сходные по фасону брюки – словно он подсмотрел моими глазами и постарался выглядеть более человечным.
Бриз лежал, вытянувшись и опираясь на локти, упершись в ладони подбородком. Его синие глаза лукаво поблескивали, когда он, прищурившись, рассматривал меня.
- Наконец я смог дозваться тебя! - с искренней радостью в голосе сказал он. – Что сегодня произошло? У тебя вот здесь что-то поменялось.
Он указал пальцем туда, где колотилось мое сердце, но не коснулся, вдруг с огорчением в голосе сказав:
- Жаль, что касаться нельзя. Иначе ты проснешься.
- Жаль, - эхом откликнулась я и тоже легла, так, что мы с Бризом оказались почти нос к носу. - Да, случилось. Сегодня я убила человека.
И именно в тот момент, во сне, на меня нахлынула вся горечь, все сожаление. Я не о Нвире жалела, едва ли я испытывала к нему хоть капельку симпатии - а о себе. Казалось, тогда, стоя на пыльной арене, ощущая на лице горячие брызги крови и сжимая саблю недрогнувшей рукой я потеряла что-то важное, невосполнимое, что-то, что никогда не вернется. Детство? Чистоту? Веру? Не знаю. Но на сердце словно появился воспаленный шрам.
- Ты такая добрая, - вдруг проговорил Бриз, потом прошептал. - Не плачь, Моран. Ты рвешь мне сердце.
А я все плакала, размазывая по щекам слезы и никак не могла прекратить. А Бриз, шепотом что-то напевал без слов. Что-то странное и древнее, не похожее ни на что, что я слышала ранее. Но мне становилось легче, словно эти звуки вытягивали боль, горечь и сожаление по ниточке.
- Я совсем не добрая, Бриз, - прохрипела я, уже не в силах лить слезы, только судорожно всхлипывать. Он только лишь улыбнулся:
- Для кого-то другого - может быть. А для меня ты всегда будешь таковой. Целую вечность, Моран.
- Даже если я снова убью кого-нибудь? - я посмотрела в его глаза - нестерпимо синие, приобретшие непонятное мне выражение.
- Даже если ты убьешь всех, - в этот момент его даже на миг невозможно было перепутать с человеком. Он позвал меня, ошеломленную подобным откровением, нежным, рокочущим голосом:
- Моран...
Протянул руку, обводя ладонью контур моего лица, но не касаясь.
- Ты была первым живым существом, что увидело меня. Впервые за все то время с тех пор, как дрогнул мир и ушел океан, унося с собой мою семью, мою силу, мой дом, оставив меня в маленькой клетке, связанного абсолютным одиночеством. И я жил. В темноте, холоде, без веры в чудо. А потом стали появляться люди, принеся с собой надежду, но они не видели меня, не чувствовали меня, и я раз за разом видел агонию. В месте, когда-то бывшем моим домом, а теперь ставшем тюрьмой вырос лес - целый лес мертвецов. Потом я увидел тебя, а ты посмотрела в ответ. За столько времени мне посмотрели в глаза и в них я увидел собственное отражение!