Много времени путь не занял. На пороге дома старосты меня встретила его жена, Глада. Крупнотелая женщина, казалось, занимала весь дверной проем. На пальце поблескивало кольцо, которые смотрелось на этих руках так, словно корове приделали лишнюю ногу.
- На, - недружелюбно сказала она, сунув мне в руку крынку. - Топай отсюда, нечего нормальным людям глаза мозолить.
Я хмыкнула в ответ, но больше ничего не ответила. Но и такой моей реакции Гладе было более чем достаточно - в след мне понеслась отборная ругань. Конечно, я ничуть не обижалась - на всех дураков внимание обращать, никакого терпения не хватит. Даже если я и спасла сына ее старшей дочери, которого укусила ядовитая змея. А, ну их.
Уже за деревней меня нагнала Дайна, самая младшая из дочерей Глады. Не так давно ей исполнилось семнадцать лет, но моей постоянной клиенткой она была уже года три. И покупка у нее всегда была, гм, постоянная.
- Мор, да подожди ты!
Я послушно остановилась, дожидаясь, пока Дайна отдышится. Красавицей она было по-настоящему неописуемой: темноглазая, белокурая с косой толщиной с запястье. Высокая, статная, полногрудая, она затыкала по части внешнего виды за пояс, пожалуй, все своих сестер.
Воровато оглянувшись и нервно покосившись на Джерра, Дайна прошептала:
- У тебя с собой есть?
Я вздохнула, но послушна полезла в сумку. В деревнях о подобном узнавали достаточно рано, а я была полностью осведомлена о назначении пестиков и тычинок еще раньше, почерпнув это сомнительное знание из книг. Да и Трина таскала меня принимать роды с собой постоянно, а год назад позволила впервые сделать это самостоятельно. Так что достав противозачаточное зелье я вручила его Дайне, получив взамен красивый, наверняка собственноручно расшитый красными цветами платок.
Дайна, пожалуй, была мне очень симпатична. По крайней мере, она никогда не изменяла своей доброжелательной, смешливой натуре. У нее был единственный, по моему мнению, недостаток - излишняя любовь к мужскому вниманию, от которого бывали известные последствия.
- Не забудь - три капли на стакан воды, - как всегда напомнила я. Отравление - это не то, с чем мне бы хотело потом иметь дело.
- Да-да, помню, - отмахнулась она, засовывая флакончик куда-то между грудей, заставив меня подавить смешок. - Спасибо, Морочка. В следующий раз вышью тебе юбку. У меня такая красота сейчас на уме!
Проследив взглядом за ее удаляющейся спиной, я покачала головой и пошла домой. Кто-кто, а она никогда не менялась.
К избушке я подошла уже затемно. Трина все еще возилась с больным, зашивая рану. Пропитанные черной дрянью и кровью повязки лежали на полу. Поставив молоко на стол, я сожгла их во дворе - все равно ими пользоваться дальше уже нельзя даже после кипячения.
Пока я возилась во дворе, наставница уже закончила и теперь сидела за столом, устало опустив голову. Я молча налила ей и себе молока.
- Завтра нужно будет его накормить, - проворчала она. - Вечно от тебя одни проблемы, маленькая дрянь.
Я согласно покивала, приняв к сведению первое и благополучно проигнорировав последнее. Оставив Трину в одиночестве, я ушла во двор. Ночь была теплая, поэтому я, спокойно прижавшись к горячему боку Джерра, благополучно уснула, как засыпала всегда в любом положении и при любых обстоятельствах, искренне считая, что все проблемы, кажущиеся неразрешимыми, после крепкого сна всегда становятся гораздо менее ужасными.
Я проснулась едва солнце показалось из-за горизонта, как просыпалась до этого всегда, словно солнце и я связаны невидимой нитью. Джерр заворочался под боком, заворчал и резко поднялся на ноги, явно собираясь в лес. Я, едва не упав на землю, недовольно выругалась в его сторону.
Сбегав в избу, я взяла чистое платье и мыло и шмыгнула к колодцу. Стянув платье, я, подрагивая от утренней прохлады, обреченно вздохнула - вода в колодце была очень холодная. Но, привыкнув за столько лет, я торопливо помыла волосы, потом долго выполаскивая их в ведре. Постирала старое платье. Когда я закончила и натянула на влажное тело одежду и обулась, Джерр вернулся сытый, довольный и измазанный в крови. В зубах у него вяло болтался удавленный тетерев.
Я налила ему воды в мятый старый таз и ухватив птицу за шею, благодарно потрепала Джерра за холку - друг всегда понимал меня даже не с полслова - с полмысли.
Сноровисто ощипав и выпотрошив птицу, я уже в избе занялась готовкой. Пришлось топить печь, хоть летом мы это делали, если необходимо было пополнить запасы зелий и кипятить воду. Жара и без того стояла невыносимая. Еду брали из деревни: молоко, хлеб; иногда творог и сыр.