Джерр был радостен как никто, предвкушаю длительную прогулку. Из-за тонкого кожаного ошейника, который мне вчера торжественно вручил учитель, спутник приобрел вид пса, такого же громадного, но вполне себе обычного. Эдакий пушистый стог коричневой шерсти с плоской мордой и добродушно-собачьими блестящими глазами.
Мастер Нергал ждал нас на другой стороне, спокойный, собранный и бодрый. Рядом паслось четыре коренастых, флегматичных лошадки. От вида этой пасторальной картины к горлу подкатила тошнота - настроение сегодня у меня было ни к бесу. Ланс покосился на меня и легонько коснулся спины, приободряя.
- Арендовал у старого знакомого тут, в деревне неподалеку, - объяснил Нергал, заметив наши вопросительные взгляды. - Заодно прикупил нужные запасы, они в сумках, притороченных к седлам. Как раз научитесь ухаживать за лошадьми по пути. Нужно поторопиться, пока вас не накрыло. Успеем за несколько часов, если не возникнет трудностей.
- Надеюсь, - мрачно буркнул мастер Хелль и обратился к нам. - Чего стоите, умники? Вперед и с песней.
Я подошла к одной из лошадей и с легкой нервозностью посмотрела на нее. Ощутив мое внимание, животное внимательно осмотрело меня в ответ из-под пушистой челки и, насмешливо фыркнув, ткнулось теплым бархатным носом мне в плечо. Я робко погладила ее в ответ. Ланс встал рядом со мной и улыбнулся, прекрасно увидев, что я впервые жизни трогаю лошадь.
- Не бойся, я помогу, - серьезно пообещал он мне.
- Все хорошо? - спросил Нергал.
- Да, мастер! - хором ответили мы. Ланс помог мне забраться наверх, попутно объясняя мне, что делать. Вцепившись в седло, я на секунду замерла, приводя в норму дыхание, а потом выпрямилась, взяв в руки повод. Напарник пристроился рядом.
В принципе, за исключением кажущийся неустойчивости, в езде на лошади не оказалось ничего страшного. По крайней мере, на этом конкретном образце доброты и долготерпения, терпевшем мои непрерывные ерзания. От непривычного положения мышцы ощутимо тянуло, но разговор с Лансом о строении седла отвлекал. Мастера ехали чуть впереди, переговариваясь между собой, но следить за нами не переставали. Пахло осенью: сладковато-гнилостным запахом палой листвы, напитавшейся влагой землей и - совсем чуть-чуть - подступающей зимой. Я запахнула куртку поглубже, спасаясь от прохладного ветра и улыбнулась – сейчас мне было хорошо.
Иногда совсем не хотелось думать о будущем.
Глава 9. Запутанный клубок
Кирпич к кирпичу,
Плечом к плечу.
Немного Нервно
Воздух шел мелкой рябью, словно при большой жаре. Я закрыла глаза, прижимаясь щекой к кожаной куртке учителя. Мягкая эластичная кожа была прохладной, ничем не пахла и от этого тошнота, скручивающая внутренности, немного утихла. Ланс шел сам, опираясь ладонью на холку Джерра, по левую руку от мастера Нергала, где свисали мои ступни. Серое лицо напарника почти сливалось по цвету с волосами. Я чувствовала, как ему мерзко – наше общее бессилье резонировало друг с другом, накатывало все усиливающимся волнами. Когда Лансену становилось совсем худо, он хватался ладонью за мою щиколотку и на миг замирал, борясь со слабостью, угнетающей тело и болью, разрывающей виски.
Мастер Хелль на весомом расстоянии от нас вел лошадей. Мы шли пешком уже больше часа. Сначала ни я, ни Ланс не смогли самостоятельно держаться в седле, позже даже самый спокойный конский шаг и укачивал нас до обморока, а стук копыт разрывал своим звуком голову до крика. «Ломка» оказалась действительно ломкой, выкручивающей суставы, лишающей мышцы сил и сдавливающей череп так, что казалось, что он вот-вот лопнет как переспелый арбуз. Чем дальше мы были от обители, тем сильнее становилась болезненная слабость – и что-то подсказывало, что это только начало.
Джерр жалобно поскуливал, смирно вышагивая подле Ланса. Я виновато скривила губы – в последнее время, волнений другу я доставляла все больше и больше.
Ланс снова схватил меня за ногу, слабо цепляясь за ткань штанов. Ногти его посинели. На изможденном лице лихорадочно поблескивали глаза, как никогда сейчас похожие на изумруды в свете солнца. Страдание словно оправило их в иную оправу, заставив заиграть по-другому – ничуть не менее красиво, чем улыбка и радость.