Сперва я осознала, что вокруг темно.
В маленьком чулане, заставленном сломанной мебелью, растрепанными метлами и сваленным в кучу непонятным тряпьем пахло плесенью, загнивающими половиками и пылью. Запах казался привычным до самого, едва различимого, оттенка. Сквозь щель между косяком и дверью пробивалась тонкая полоса света, будто капля воды умирающему в пустыне.
Я не могла сделать и шага, замерев посреди тесной комнатушки в нелепой позе – сжавшись в комок на коленях и притиснув сжатые в кулаки ладони к груди. По полу лениво полз толстый, мохнатый паук и я не могла оторвать от него настороженного взгляда, несмотря на то, что никогда в жизни не боялась пауков. Но внутри почему-то все скручивалось и съеживалось от ужаса и омерзения. Я различала каждый волосок на уродливом теле, видела мерзкие, сочащиеся ядом, жвалы и множество маленьких глазок, похожих на темные матовые бусины, внимательно глядящих – я была готова поклясться – прямо на меня. И в паучьем взгляде мне мерещилось жажда: выпрыснуть в тело яд, обернуть в паутину, а после, когда мышцы и кости превратятся в кисель, сожрать.
- Какого беса ты приволокла своего ублюдка во дворец! – женский визгливый голос заставил меня содрогнуться. Я почувствовала, как задрожали руки – противная, унизительная дрожь страха поползла как тот паук от плеч к пальцам. Я, наконец, смогла перевести взгляд, напряженно, до рези в глазах, всматриваясь в маленькую светлую щелочку.
- Простите, леди. Умоляю вас, простите, - мольба прервалась судорожным, всхлипывающим воплем, полным тщательно сдерживаемой боли. Что-то хрустнуло – я откуда-то знала, что с таким звуком ломается палец под острым каблуком женских туфелек. Но мне нельзя было выходить, никак нельзя.
- Если ты еще раз попадешься на глаза моему сыну, то ты пожалеешь о том, что появилась на свет, поняла? – угрожающе протянула женщина. Почти свиной визг в тоне сменился змеиным шипеньем.
- Да, да, леди, - голос стал глуше. В чужом горле клокотали слезы. Мне тоже стало больно – и захотелось плакать. Я подавила всхлип, потому что нужно было вести себя очень тихо. Тихо, как мышка. Непонятно откуда появившееся знание заставило встрепенуться, противясь – но непослушное тело отказывалось сделать шаг.
Босую ступню защекотало. Я почувствовала скользкое, быстрое движение волосков по коже и опустила взгляд, видя, как одна из мохнатых лап уже касается тонкой, детской лодыжки. Изо рта, против воли, исторгнулся полный страха высокий мальчишеский вопль. Я судорожно задергала ногой, скидывая паука на пол.
Дверь резко распахнулась, ослепляя меня светом. Я судорожно зажмурилась, пережидая боль в глазах, выбивающую слезы. В дверном проеме появился темный силуэт, четко очерченный лучами солнца. Мерзкий, похожий на ту мохнатую тварь и такой же страшный.
- Пожалуйста, - тихий, умоляющий голос, очень мне знакомый, раздался совсем рядом, словно кто-то стоял за моей спиной. Он заглушал чужие крики, превращая их в однотонный гул. – Пожалуйста, не смотри.
Прохладные ладони коснулись моих глаз, скрывая меня в темноте. Потом скользнули на плечи и резко потянули назад, опрокидывая меня в очередную пропасть.
Кто ты? Спросить это я не успела.
Я очнулась от холода. Снег заваливался за шиворот, забивался за голенища сапог, обжигая кожу стужей. Выругавшись, я едва смогла подняться, каждый раз проваливаясь в глубокий и мягкий сугроб. От мороза стучали зубы и немели пальцы.
Мимо меня, по узенькой, протоптанной как будто ребенком, тропе пробежала маленькая девочка: из-под великоватой по размеру заячьей шапки, наползающей на лоб, старой, со свалявшимся мехом, торчали темно-русые мелкие кудри. С худенького лица, с лихорадочными пятнами румянца на скулах, сосредоточенно смотрели серые глаза – слишком спокойные для того, кто совершает побег.
Миг и, споткнувшись, девочка полетела вниз, скатываясь на дно оврага, ломая скрывающие его колючие ветки малинника. Мои ладони и лицо эхом пронзила фантомная боль. Я вздрогнула, касаясь собственной щеки, но почувствовала лишь гладкую кожу.
Поднявшись, я подбежала к краю оврага, вглядываясь вниз. Девочка, исцарапанная в кровь, съежилась внизу, вжавшись подбородком в колени. Ее красные от холода пальцы судорожно цеплялись за обтянутые фуфайкой плечи. Моя рука, неизвестно почему, потянулась к поясу.
- Эй! – позвала я ее, собираясь спуститься вниз. Но девочка не отреагировала. Ее взгляд словно был устремлен сквозь меня, как будто перед нею невидимый призрак, а не человек из плоти и крови.
Вдалеке послышалась злая, задыхающаяся брань. Я оглянулась через плечо. Из-за дубовых стволов появилось две фигуры: тоненькая, маленькая женщина пыталась остановить широкоплечего мужчину, одетого лишь в сбитую на бок рубаху, цепляясь за его руки. Они быстро приближались.