И тут я – действительно – увидела.
Раньше я и не задумывалась о том, как в действительности выглядит наша связь. Он просто был. С того самого дня на арене, мало по малу он занимал все больше и больше места: сначала симпатия, потом товарищество, следом я начала чувствовать чужие эмоции, боль, неудобство и делиться ими сама. И за это короткое время напарник стал для меня кем-то незыблемым, словно он был всегда. Наверное, такие крепкие взаимоотношения не строятся столь быстро, если вообще строятся. Но мне, не знавшей до этого практические ничего о дружбе, семье и чем-то подобном, все это стало подарком судьбы.
В темноте перед моими веками я видела, как от моего солнечного сплетения тянется тонкая, жемчужно-белая нить. От нее веяло холодом, не яростным и замораживающим, как лед, а ласковым как прохладная вода в жаркий день. Эта нить переплеталась с другой, нефритовой, трескучей, как полено в камине. Даже сейчас от нее разносились в стороны жгучие искорки. Чем ближе она была к другой, тем спокойнее становилась. Они переплетались словно лозы, забираясь все выше и выше.
Я коснулась сплетения нитей и, перебирая их пальцами, пошла вперед. Присутствие Бриза здесь, под моими закрытыми веками, чувствовалось чем-то спокойным, но полным сдерживаемой мощи. Он следовал за мной шаг в шаг, не отставая и не сбиваясь, замирая, когда я замедлялась и, убыстряясь, когда срывалась на бег.
Когда нить чародейской силы заходила ходуном, обжигая мои пальцы, я распахнула глаза.
Мы оказались в знакомой мне до малейшей трещинки на печи, нитки на половице, шероховатости на старых бревенчатых стенах избе. Я вздрогнула, резко останавливаясь. Пахло знакомо до дрожи: лечебными травами, горечью снадобий, чуть сивушно и резко от самодельных светильников, в которых лениво и сонно ползали светожоры.
- Почему мы здесь? – недоуменно спросила я, оглядываясь. При виде места, бывшего мне домом с самого рождения, я чувствовала лишь грусть. В конечном итоге, ничего нельзя изменить. Ни тогда, ни сейчас.
- Мы всегда ищем спасения в самом родном и близком создании. Вы связаны крепче, чем могут связать любые чувства, - Бриз встал рядом со мной, со странным выражением лица вглядываясь в один из углов. Я проследила за его взглядом, только сейчас замечая, что в комнате присутствует кто-то, кроме нас.
В маленькой, съежившейся фигуре, над которой, грозно нависла Трина, я узнала себя. Внимательно обведя глазами лицо наставницы, я закусила губы и тряхнула головой, отгоняя не прошеную горечь. В руках меня из прошлого пугливо съежился маленький, пока безымянный волчонок, едва ли давно появившийся на свет. Я бережно прижимала его к груди, скрывая собственной спиной от рук разъяренной знахарки.
- Кого ты притащила, паршивка! – она отвесила той мне звонкий подзатыльник, следом еще один. – Ты думаешь, мне так нравится с тобой возиться, что ты притащила еще один рот? Убери его или выметайся вместе с ним!
Маленькая девочка судорожно замотала головой, упрямо глядя из-под насупленных бровей и вжимая голову в плечи.
- Надоело, - коротко и зло сказал Бриз. Впервые в его голосе я слышала подобную интонацию. Он звонко хлопнул в ладони, и комната вокруг поплыла, словно краска, смываемая водой. Мы снова оказались в окруженной темнотой пустоте. Последним исчез мой образ из детства, оставляя вместо него Лансена. Он сидел, обняв свои колени и зарывшись в них лицом. Сейчас он казался мне очень хрупким, хотя я привыкла к тому, что он выше, крепче и сильнее.
- Ланс, - позвала я, делая шаг вперед. Бриз остался стоять на месте, наблюдая за нами. Впервые в нашем с ним мире появился кто-то третий, но, казалось, его это ничуть не радует – при взгляде на моего напарника в темно-синих глазах не появлялось ничего, кроме равнодушия.
Я опустилась на колени, напротив, привычным жестом коснувшись чужого локтя. Лансен поднял голову. С ничего не выражающего лица глядели тусклые глаза. Лишенные привычной палитры эмоций, они из драгоценных камней превратились в мутное зеленое стекло.
- Ты, - он нахмурился. На миг во взгляде появился проблеск узнавание, но тут же потух. Я потянулась к Лансу всем своим существом, как учил делать нас во время медитаций мастер Хелль. Я аккуратно коснулась чужого сознания, позволяя ему знакомиться со мной заново. Он осторожно потянулся ко мне в ответ. Широко распахнулись глаза напротив, наполняясь страданием. Напарник хрипло закричал, хватаясь за мои руки. Я сдавленно зашипела, щедро отхватив чужой боли, утыкаясь носом в чужое, ходящее ходуном плечо. Но, несмотря на все происходящее, мне одновременно было хорошо от того, что мы снова, говоря словами мастера Хелля: «Делим боль и множим радость».