Учитель снова обнял нас, сгребая за плечи, по очереди взлохматив волосы.
- Вы хорошо справились, - сказал он. - Это нам стоило раньше увести вас из Вороньего Гнездовья. Все-таки, иногда нужно чем-то жертвовать.
Мастер вздохнул. В его ясных глазах отражались наши лица, шелестящая листва ив и цвета боярышника. Ветер, подхвативший несколько мелких белых цветков, оставил их на плече его куртки. Меж деревьев мелькали красивые девичьи лица: некоторые были совсем детскими, некоторые зрелыми, но я не увидела ни одного тронутого старостью. Все они были похожи друг на друга сильные, чем сестры или матери с дочерьми. Льняные локоны блестящей волной струились по плечам, с фарфоровых лиц глядели любопытные, ореховые глаза, окруженные густым веером длинных ресниц. На точеных скулах, суставах пальцев, запястий и щиколоток, который позволял разглядеть поток тонкой белоснежной ткани платьев, росли маленькие, мягкие перышки, которые издалека можно было перепутать с чешуей.
- Это место зовут Рощей Тысячи Цветов, - мастер стряхнул с плеча, затянутого в ткань куртки, цветок. – Или Вилья Вольница. Вильи селятся тут уже вторую сотню лет и с Вороньим Гнездовьем у них давний договор. Покрытый мхом островок, на котором вы проснулись, вильи называют корнем жизни и спящий на нем человек, в каком бы страшном состоянии он не был, не может умереть. Поэтому мы и привезли вас в это место.
- Глупые, глупые чародеи, - вмешалась в разговор Искра, резко разворачиваясь к нам, уперев обе руки в бока. – Оттого и не задерживаетесь вы долго на этом свете. Тело-то корень сохранит в целости и раны исцелит, но душа ему неподвластна. Чудо, что детки оказались достаточно сильны, чтобы вырваться из цепей смерти – проспи они дольше и мох бы стал врастать под кожу. С каждым годом ваша обитель становиться не домом и защитой, а пристанищем для жестокости! Дожились, судите учеников как взрослых чародеев!
- Сестра, - мягко осадила ее Леда. – Не стоит судить без вины виноватых.
Вилья фыркнула и отвернулась, резко хлестнув крылом. Нергал чихнул от взметнувшейся перед его лицом пыли. Отвечать учитель не стал, лишь спокойно утер лицо и продолжил:
- Когда вы уснули, Хелль пошел за вами тропой снов. Как я могу управлять пространством, а ты, Моран, чувствовать проявление волшебства, так и он может путешествовать по сновидениям и наслать сны. Лишь два дня назад он смог оставить вас без присмотра и отдохнуть.
Узкая тропа через рощу, заросшую ивами с клонящимися к земле ветвями и безобидным на вид боярышником, берегущим цветы длинными острыми колючками, привела нас к скалистому склону, поросшему ярким, солнечно-желтым горицветом и свисающим с краев острых скал серым мхом, кончиками нитей касавшегося земли. Я замерла, любуясь – казалось, что среди осени я попала в начало лета.
Леда бестрепетно отвела в сторону плетеную природой занавесь и встала чуть в стороне, приглашая нас войти в пещеру первыми. Мы последовали за Нергалом и Искрой, оказавшись внутри каменного грота, освещаемого маленькими, призрачными зелеными огоньками, свободно плывущими в воздухе. Пещера была неглубокой, но свободной с низким сводчатым потолком. Пополам ее разделял ручей, свободно протекающий в явно искусственно созданном канале. Вода стекала вниз по каменному скату, создавая в углублении крошечное озеро, прозрачное как стекло. Дно его устилала гладкая галька и мелкий песок. Спуститься в воду можно было по выбитым в камне ступеням.
Мастер Хелль спал у стены, завернувшись в тонкое одеяло. Он казался изможденным и похудевшим. Безупречная белизна его кожи превратилась в нездоровую синюшную бледность. В руке он сжимал свою тонкую трубку, не расставаясь с ней даже сейчас.
- Вредина все же уснул, - тихо прыснула в ладонь Искра, подходя ближе и беззастенчиво вглядываясь в хмурое даже во сне лицо чародея. Леда, устало покачав головой, ухватила ее за плечо и вывела прочь из пещеры.
Рядом с мастером в небрежную кучу были свалены наши вещи и, смежив веки, дремал Джерр. Почувствовав мое приближение, он кинулся ко мне, едва не сбив с ног. Я с тихим, облегченным вздохом опустилась на колени, прижимаясь щекой к его морде и зарываясь пальцами в шерсть. Он на секунду замер, положив тяжелую голову на мое плечо.