- Красиво, да? – спрашивала Искра, показывая то мелкие цветы боярышника на сложенных лодочках ладонях, то кусочек смолы с застывшей в ней бабочкой, то ворох тонких ярко-красных нитей, спутанных в путаный клубок. Казалось, вилья показывает мне свои сокровища, как маленький ребенок хвалиться погремушками.
В итоге, через много дней я узнала, что вильи все кажутся детьми на первый взгляд. Даже невозмутимая Леда. Просто они не люди и мудрость, и ум у них нечеловеческие. Но пока я сама словно превратилась в ребенка, в такого, каким я никогда не была.
Когда мы, запыхавшись и посмеиваясь, вывалились из зарослей неподалеку от склона, где располагалась наша пещера, мало-помалу начинал заниматься рассвет. Джерр встретил меня тщательным обнюхиванием, уткнувшись носом под влажную от росы коленку. Сморщившись так, что кожа на морде пошла складками, волк громко чихнул.
Игриво взлохматив волосы на прощание, Искра стрелой взмыла в воздух, оставив на прощание маленькое перышко на плече и ощущение убывающего чуда. Из воздуха медленно исчезали искры, а небо становилось все дальше и дальше. Заныли израненные ступни.
- Ты вернулась, - Ланс отвел в сторону мховую занавесь и вышел на улицу. По его лицу бродил румянец. Видимо, напарник щедро черпнул наведенной на меня феей чар.
- Не спал? – Лансен, поддерживая меня, хромающую на обе ноги, завел меня в пещеру. Мастер Хелль все продолжал спать. Тени усталости на его лице сгладились, даже вечная глубокая морщинка между бровями стала не такой явной.
- Нет, - я шмыгнула носом, когда ступни опалило холодом ручья. Напарник сел рядом, скрестив ноги. Волосы у него были прохладными и влажными: видимо, помылся в ледяном озере. – Нам нужно поговорить.
- Да, - кивнула я, привычными движениями доставала из лекарских сумок флакончики с лекарствами и тонкие иглы, чтобы вытащить занозы из ступней. Может быть, пыльца феи, под действие которой я так неосторожно попала, подействовала и на него. Или же размышления в одиночестве пошли ему на пользу.
Лицо у напарника казалось спокойным и умиротворенным, но обмануть это могло кого угодно, но только не меня. Впрочем, это правило действовало в обе стороны.
- Сколько, - медленно начал Ланс, не глядя на меня. – Ты видела?
- Два воспоминания, - честно ответила я, неспешно вынимая занозы. – Я не ошибусь, если скажу, что ты видел больше?
- Нет, не ошибешься - коротко ответил напарник. Меня затопило его чувствами: легкость, как от сброшенного с плеч камня, стыд за то, что он испытывает подобное в отношении меня и вину, из-за того, что в этот раз у нас получилось подобное неравенство.
Мы замолчали. Я коротко улыбнулась. Если подумать, раз мы связаны на всю жизнь, то рано или поздно мы все равно узнаем все друг о друге. А моя память… Как бы мне не жилось, я не стыдилась этого. Не могу сказать, что моя прошлая жизнь вызывает во мне сильную горечь или боль. Ее не изменишь. Куда больше сейчас меня волнует будущее.
- Не думай об этом, - я привалилась плечом к его плечу. Джерр, приученный держаться подальше, пока я вожусь с лекарствами, прижался к нашим спинам, согревая ровным теплом. – Мне все равно, что ты знаешь обо мне теперь больше, чем знаю я. Раз ты не готов к тому, чтобы открыться – я подожду. Человеческая жизнь длинна, а жизнь чародея и того длиннее.
А если мы умрем… Кто знает, что там будет после смерти?
- Прости, - глухо сказал напарник, уронив голову на мое плечо. – Когда-нибудь я расскажу. Но не сейчас.
- Не думай об этом, - повторила я. – Эй, Ланс.
- Что?
- Любые раны лечатся в первую очередь лишь самим пациентом. Сильный человек поднимается там, где слабый погибает. Но дело лекаря – облегчить процесс заживления и испытываемую боль. Сейчас и в будущем я хочу быть твоим знахарем. И не важно, какие ранения ты будешь получать.
Эти слова так легко соскользнули с моего языка, так бездумно, но могла ли я назвать их неискренними? Нет, никогда. Ланс не двигался. Его влажные волосы щекотали мои шею.
- Да, - глухо ответил он. – Я не умею лечить, Моран. Но я никогда не дам тебе упасть.