Детские обещания были и оставались самыми смелыми и самыми сложными. Какими бы взрослыми мы себе тогда не казались.
Глава 11. Черное перышко
Мне снился сон.
Раньше, до появления Бриза, мои сны были скучным повторением повседневности. Часто в них я готовила лекарства, или перебирала травы, или зашивала рану – длинную и бесконечную. Иногда мне виделось прошлое – и это были плохие сны.
Теперь я видела самый прекрасный сон в этом мире.
- Как тебе? – спросила я, болтая ногами в воде и вслушиваясь в тихое песнопение, доносившееся из глубины озера. Ярко светила луна, такая близкая, что становилось страшно – вдруг она упадет тебе на голову.
Бриз поднял руку вверх, словно пытаясь ее коснуться. На его губах блуждала улыбка. Он повернул голову, и я увидела его взгляд, темный и глубокий – и не различишь, что там, на дне. В этих глазах отражалось мое лицо.
- Очень красиво. Мне нравится здесь, - сказал Бриз и сел рядом со мной, копируя мои движения. Сапоги с его ног просто испарились в воздухе. Его кожа светилась в лунном свете, и я залюбовалась ею.
- Хочешь, поплаваем? – спросила я. Бриз улыбнулся шире и кивнул. И в следующий миг в озеро бросился прекрасный, громадный дракон. Я побежала следом, не в силах перестать смеяться.
Это был счастливый сон.
Проснулась я от чужого взгляда. Он ощущался легким давлением на коже, мешая наслаждаться ленивой негой. Ланс, прижавшись щекой к моему плечу, крепко спал: на его лице блуждала светлая, мечтательная улыбка. Мне стало радостно от того, что и ему хорошо.
Интересно, что ему снится?
Я медленно убрала чужую ладонь со своего живота, стараясь не разбудить напарника. Он, недовольно что-то пробормотав, зарылся носом в шерстяную ткань одеяла, звонко чихнул, но так и не проснулся.
Джерр, приоткрыл глаза и зевнул. Я погладила друга между ушами и села, поежившись, когда мое одеяло соскользнуло с тела. Возле нашей импровизированной постели стояли наши сапоги, лежали свернутые чистые портянки, наше оружие: моя сабля и длинный, прямой клинок Ланса.
Мой взгляд скользнул дальше, и я увидела Нергала: из-под одеяла торчали только спутавшиеся, но уже чистые волосы, да голые ступни. Скорее всего, он пришел в грот уже после рассвета. Где учитель блуждал всю ночь, оставалось загадкой.
Я вздохнула и, наконец, смогла прямо посмотреть в глаза Хелля. Черты его лица казались абсолютно равнодушными, но обычно серые радужки потемнели как грозовые тучи, грозящие обрушиться на землю громами и молниями.
Мастер сидел у ручья, опустив одну ладонь в воду. Казалось, что холод не причинял ему ни малейшего неудобства. В другой руке он держал неизменную трубку, но не курил: просто игрался ею длинными пальцами.
Тени усталости сошли с его лица, но выглядел он небрежно. Влажные волосы облепили голову, на обветренных губах образовались корочки. Светлая рубашка зеленела пятнами от травы.
- Пойдем прогуляться, ученица, - сказал он после затяжного молчания. Хриплый полушепот звучал тише, чем обычно - видимо, мастер не желал беспокоить чужой сон. Отчего-то мне стало как-то спокойнее.
Я, стараясь быть как можно тише, обулась. Провела ладонью по голове поднявшегося было Джерра и последовала вслед за мастером. Он отодвинул занавесь у выхода, пропуская меня вперед, и от этого жеста я почувствовала себя немного неуютно.
Свет солнца вызвал слезы и я спешно зажмурилась. Время перевалило уже за полдень. Травянисто-цветочный, насыщенный запах лета окутал меня с ног до головы. Хелль продолжал идти, не глядя по сторонам. Две взрослые вильи игриво улыбнулись, увидев меня, и приветственно закивали головами. Малышка Рада помахала мне рукой издалека, но, опасливо поглядывая на мастера, не рискнула подойти.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Хелль, замедляя шаг и позволяя мне поравняться с собой. Через пару мгновений мы остановились на берегу озера. Мастер сел прямо на берег.
- Хорошо, - ответила я. Хелль достал из кармана красивый деревянный футляр, украшенный цветочной резьбой и маленькими желтыми камешками, инкрустированными в сердцевины причудливых соцветий. В нижней части в маленьких мешочках, созданных из шкуры нага, а оттого не пропускающие запахов, хранились курительные смеси, а в верхней части с помощью специальных замочков были прикреплены инструменты для чистки трубки.