Я с самого начала знала, что для наставницы ее ученица - инструмент для ее медленного самоубийства. Я не была выброшена за порог ее дома младенцем лишь по этой причине. И если у нее появился другой инструмент - более быстрый и удобный, то я теперь просто ей не нужна.
Я прекрасно это знала. Но мне почему-то было так горько и больно, что слезы не пролились из глаз только чудом. Дети, они, имеют привычку любить тех, кто их растит. Даже если эти "кто-то" их совсем не любят.
Глава 2. Трое под небесами
ты знаешь,
я все еще так удивляюсь,
тому как все в жизни циклично.
Элли на маковом поле.
В путь мы двинулись, как только я похоронила Трину. Нергал позволил, хоть я и не спрашивала его разрешения. Только смотрел внимательно, наблюдал. Я выпустила светожоров на волю, и они вдруг юркнули в разные стороны.
- К дождю, - пробормотала я себе под нос. Джерр, чувствуя мое настроение, тихо скулил и тыкался в мой бок носом. Я гладила его по голове, касалась длинной морды и старалась не смотреть на холм рядом с могилой моей матери. Мои ладони саднило от тяжелой работы.
Наконец, магу надоело и он, выйдя на крыльцо, сказал:
- Собирайся. С собой бери только то, что сама унесешь.
Я молча, не переча, скользнула в дом. На пороге спросила:
- А Джерр?
- Спутников можно брать в обитель, - ответил чародей, не отрывая взгляда от чистого, синего неба. Я, ничего толком не поняв, но вычленив из сказанного, что волк может пойти со мной, начала собирать вещи. Оказалось, что мне и брать-то толком нечего. На поясе теперь висели две сумки - моя и Трины - полностью заполненные лекарствами и инструментами. В котомку положила одежду, мыло, платки. Подумав, взяла хлеб, мешок сухарей и мешок сушенных яблок, подумав, что маг вряд ли позаботиться о еде. Нашли флакончики с солью и перцем, гречневую крупу и нож, две ложки, маленький мятый котелок, с которым я обычно ходила в лес и к реке. Вспомнив, нашла бурдюк для воды и наполнила его в колодце, прикрепила его к котомке с боки и вздохнула облегченно - броде все. Вышло не тяжелее того, что я таскаю с собой обычно, но я редко совершала долгие путешествия, поэтому боялась быстро устать.
Нергал так и ждал меня на крыльце, только сел на ступеньку. Глаза у него были полуприкрыты и белки жутковато поблескивали из-под век. Его волосы теперь выли гладко зачесаны и собраны в хвост. Цвет у них был почти как у меня, только на тон светлее, но они совсем не вились. А у куртки он отрезал разодранные рукава, но над его видом совсем-совсем не хотелось смеяться.
- Все? - спросил он, открывая глаза.
Я кивнула. Нергал поморщился, словно мое молчание доставило ему неудобство.
- Давай-ка обсудим все, что тебе нужно знать: ко мне ты обращаешься мастер или мастер Нергал, никакого другого обращения тебе пока не дозволено. Возникнут ситуации, когда нужно будет в этом что-то изменить, то обговорим их. Когда мы разговариваем, ты смотришь мне в глаза, но никак не в землю. Когда я говорю что-то, что подразумевает твой ответ, ты мне отвечаешь. Не киваешь, не молчишь, а отвечаешь четко и понятно. Если у тебя появляется вопрос, ты его задаешь, даже если он кажется глупым и бесполезным. Ясно?
- Да, мастер Нергал, - ответила я, сжимая ремешок котомки. Маг прищурился, оглядывая меня с ног до головы. Поджал губы, уставившись на подол моего немаркого, серого платья, но сказал только:
- Идем. Деревню, пожалуй, обойдем стороной. Лишние недовольства никому еще не приносили добра. Ты так не думаешь?
- Думаю, мастер Нергал, - звучало это все, по моему мнению, как-то глуповато, но раз он желает таких ответов, то почему бы и нет? У меня никогда не было тяги к самоубийству, как у моей теперь уже мертвой наставницы. Я вздохнула. На сердце было тяжело.
Деревню мы действительно обогнули большим крюком.
Нергал, хоть и шел налегке, явно испытывал неудобства в руке, морщась от боли. Рука висела на перевязи, но лишняя тряска ее беспокоила. Тяжесть меня не беспокоила, я все-таки была достаточно вынослива и закалена постоянной беготней. Джерр не отставал ни на шаг, то скрываясь из виду, то опять возникая рядом со мной. Я объяснила ему, что нам придется уйти и теперь тревожилась, что он меня оставит. В душе я понимала, что лучше бы волку остаться в знакомом лесу, чем пойти за мной, но он был единственным родным мне существом на весь мир и, видит небо, иных я себе не хотела. Но Джерр явно не желал уходить и с каждым шагом, по мере того, как дом удалялся, я чувствовала, как капля по капле, во мне копится облегчение.