Поднявшись на третий этаж и отыскав нужный кабинет, я осторожно отворила дверь в аудиторию. Раскатистый бас мигом накрыл меня, заставив невольно съёжиться. Лекция была в самом разгаре, и я нерешительно застыла в дверном проёме, боясь войти в класс и прервать профессора. Три десятка пар глаз одномоментно впились в меня, отрываясь от лектора. На сонных лицах студентов вмиг появился живой интерес. Беглый шёпот пронёсся по аудитории, перемешиваясь с отнюдь не дружественными смешками.
Высокий седовласый профессор, вещавший с кафедры, недовольно обернулся и смерил меня суровым взглядом. С трудом подавив в себе трусливое желание затворить дверь и никуда не входить, я чуть слышно спросила:
– Извините за опоздание. Можно войти?
– Кто такая? – громыхнул профессор, сердито осматривая меня с ног до головы.
– Анастасия Лазарева, – представилась я, нервно теребя ручку злосчастного чемодана. И почему я не догадалась оставить его на вахте?
Профессор что-то недовольно пробурчал, вороша кипу бумаг, разбросанных по кафедре. Отыскав нужный листочек, он провёл по нему крючковатым пальцем, сверяясь со списком студентов.
– Ага, факультет драконоведенья, первый курс. И каких мы хотим достичь результатов в поиске драконов, если студенты позволяют себе опаздывать на первую же лекцию? – адресовал вопрос сам к себе профессор, осуждающе мотая седой головой. В моём лице он узрел всю неблагонадёжность нынешней молодёжи, а я не стала разочаровывать преподавателя в его умозаключениях. Смиренно опустив глаза в пол, я покорно ждала разрешения войти в аудиторию. – Идите и займите своё место, студентка Лазарева.
Под насмешливое гудение сокурсников я юркнула за свободную парту и приготовилась внимать каждому слову профессора. Где, как не в Академии изучения вымирающих видов, со мной поделятся сокровенными знаниями о самых чудесных существах – драконах.
– Итак, на чём нас бестактно прервали? – преподаватель вновь переворошил свои бумажки и продолжил лекцию: – Значит, классификация. Записывайте. Драконы делятся по размерам: малые – до двух метров, средние – до пяти метров и большие – свыше пяти метров. Также их можно классифицировать по ареалу обитания: речные, озёрные, морские, снежные, горные, лесные и с неопределённым местом жительства. И по уровню интеллекта: поддающиеся дрессировке и неразумные.
Я ожидала, что педагог сам исправит свою ошибку или кто-нибудь из студентов поправит его, но все молчали, словно так должно и быть.
– Извините, профессор, – не смогла сдержаться я, – но по классификации Сысоева все драконы имеют развитый интеллект.
– Развитый интеллект у драконов?! – противно засмеялся профессор, дружный хохот студентов вторил старику. – Барышня, ваше заявление абсурдно и основывается на выдумках шарлатана. Выбросьте устаревшие книжки и записывайте лекции за мной, дабы овладеть основами вашей будущей специальности.
Обернувшись кругом в поисках поддержки, я встретилась лишь с насмешливыми гримасами на лицах сокурсников. Моего негодования никто не разделял, студенты абсолютно верили учителю и ни на секунду не усомнились в его словах. Но как же можно не доверять книгам Сысоева, который провёл десять лет в горах в семье драконов? Как можно не верить его фотографиям и скрупулёзным записям, свидетельствующим о развитых мыслительных способностях этих существ? Десятки раз я прочитывала книги исследователя-натуралиста Сысоева и его записи вызывали во мне больше доверия, чем теоретические знания седовласого профессора.
Каждое последующее утверждение преподавателя вызывало во мне бурю эмоций, но я больше не посмела высказаться вслух. Промолчать пришлось и когда напыщенный индюк-профессор начал вещать об исключительности людей и нашем превосходстве над остальными обитателями планеты Ньюпакс; о том, как человек пришёл на эту землю и подчинил её себе; о том, что, приручив природу, мы можем теперь диктовать всем существам свою волю.