На следующий день мы попрощались. Я обещала приехать к ней через месяц.
На автовокзале меня уже встречал отец. Мы обнялись. Теперь я смотрела на него другими глазами. В волосах добавились седые пряди, всегда грустные глаза наполнялись искорками счастья, когда рядом была мама. Этот скромный невысокий мужчина скрывал от своей семьи целый мистический мир, и мне ужасно хотелось чтобы он поделился со мной хотя бы частью историй.
– Папа, а почему ты никогда не рассказывал, что не мог ходить.
Мы уже ехали в машине, когда я неожиданно спросила его об этом.
– И кто же тебе поведал сию историю? – он удивлённо бросил взгляд в мою сторону.
– А ты как думаешь?
– Баба Тоня?
– Ага.
– Что ещё интересного она рассказала? – отец говорил как ни в чём не бывало, глядя на дорогу, но я заметила как побелели его пальцы, крепко сжимающие руль.
– Много чего. Так ты расскажешь?
– Конечно, расскажу. Только давай поговорим об этом дома. Если рассказывать про всё, то займёт много времени, а мы уже почти приехали.
Я кивнула. Из магнитолы рычали басы христианской группы. Меня всегда поражал отец своей непохожестью на других. В выборе музыкальных композиций придерживался своих же принципов: вместо того чтобы выбрать что-то классическое, он слушал рок. Священник бунтарь – и я уважала его именно за это – он не придерживался чьих-то взглядов, не боялся пересудов. Если хотел слушать Цоя или Кипелова, то слушал, не боясь осуждения, мог поиграть в стрелялку на приставке, мог поговорить с бомжом, если считал нужным. Он всегда говорил: "Главное, что у тебя внутри".
– О! Вы сделали ремонт? – воскликнула я как только вошли в квартиру.
В глаза бросилась идеальная чистота и белизна обоев. Даже запах свежего клея ещё не успел выветриться.
– Решили обновить немного квартиру.
Папа нетерпеливо переводил взгляд с обоев на меня.
– Тебе нравится? – не выдержал он.
– Конечно! Здорово получилось!
Из кухни вышла мама и неожиданно обняла меня. Я даже не могла вспомнить, когда это было последний раз.
– Ты, наверно, устала с дороги? Проголодалась?
Она пригласила нас за стол. Только к вечеру мы смогли остаться с отцом наедине, мама ушла в магазин, а я сидела в гостиной и с нетерпением ждала отцовских откровений о прошлой жизни.
Папа сильно нервничал, это было видно по его пульсирующей жилке на виске.
– Давай поговорим пока мамы нет, – предложила я.
– Так, что ты хотела узнать?
Папа сел за круглый стол, стоящий рядом с окном, его взгляд устремился вдаль, словно он пытался заглянуть в прошлое через окно.
– С самого начала. Почему ты не ходил?
Он начал свой рассказ.
– Когда я родился случилась страшная вспышка полиомиелита, эта зараза не обошла стороной и нашу семью. Мне не было ещё и года, когда я заболел и меня парализовало. Это сейчас ставят вакцины от полиомиелита и болезнь почти не встречается, а в шестидесятом году её только начали применять, к моему рождению привиты были половина детей. Бабушка, в тайне от матери, выкрала меня и увезла к знахарке-шаманке на Алтай. Она никогда не рассказывала, что там произошло, но через месяц мы вернулись, а я сам держал в руках ложку, сам ел, правда ходить так и не мог. Но для мамы это было чудо, ведь она думала, что ничего не поможет.
Это событие вселило надежду и она загорелась идеей вылечить меня полностью. Постоянно возила меня в санатории, на массаж, сама научилась его делать. Если узнавала о целителе или знахаре старалась найти людей побывавших у него, узнать подробности. Если отзывались хорошо, она вела меня на приём. Но все как один говорили: "Радуйтесь, что он жив остался, но ходить он не сможет". Я то свыкся с этой мыслью, но мама вновь начинала искать другого целителя.
Так она однажды наткнулась на тётю Валю.
"Это случайно не та, которая меня лечила в детстве?" – пронеслась мысль в голове, но я не стала перебивать отца.
На вид ей было не больше сорока: приятная, добрая женщина. К ней шли все. Сначала только из посёлка, потом со всего района. Помню, мама рассказывала, что она никогда не требовала оплату, каждый нёс столько сколько считал нужным. И если первые посетители несли скромные подарки, то те кому она помогла в благодарность дарили всё что угодно. Кажется, ей даже машину кто-то подарил, а в то время это был очень дорогой подарок.