Старуха окоснела в неведении в силу возраста, а вдова старосты — потому что послала старого Хрода к лешему с его учебой и дурацкими требованиями ежедневно постигать плохое и хорошее, отличая одно от другого. Тем более, что временами плохое и хорошее менялись местами. То, что вчера было плохо, вдруг становилось хорошо. И наоборот. В зависимости от указаний из города. Разве угонишься, разве поймешь?
* * *
Разлад со Свитти и его прихвостнями у Белки тлел давно. Девчонка она была мелкая, но отчаянная. И не сдавалась никогда. Не знает своего места — говорили в деревне.
Еще прошлой осенью, когда все они были куда младше и глупее, Свитти за дальним пастбищем просто так, без причины, столкнул в овраг корзину с грибами, которые собрала Белка. Ладно бы она собрала их себе, но за грибами ее послала Хродиха, и вернуться без грибов значило оказаться битой. Белка обзывательствами подманила Свитти к себе, поставила подножку, и следом за корзиной кубарем по склону отправился уже он сам, лишь чудом не сдернув Белку за собой. Руки-ноги не сломал, овраг был неглубок, а жаль. Только расцарапался в заячьей колючке, измарался в глине, которую на дне копали, да порвал одежду.
Свитти вылез с пустой корзиной в руках и на глазах Белки разломал и растоптал ее в щепки. Белка не стала сразу отвечать, сделала вид, что обиделась и испугалась. Убежала. Получила от Хродихи тумаков, переждала три дня, и лихая понеслась.
Для начала Белка отыгралась просто: облила соломенную крышу над пристройкой, где Свитти спал с младшими братьями и сестрами, настойкой кошачьей поволоки. Отчего кошки со всей деревни собрались к этому месту, орали, бесновались, словно весной, и не уходили неделю, прогнать их было невозможно. А пес во дворе чуть не оборвал цепь и лаем не давал всей семье покоя ни ночью, ни днем.
Доказать, что виновата Белка, было невозможно. Никто ее не видел, она же не дура осуществлять месть у людей на виду. Мать толстомордого подозревала и на Белку грозно щурилась, но тем все ограничилось. И в тот раз, и в следующий, и в следующий за следующим, и много раз потом. Белка была дрянной девчонкой, которую некому пороть, и все в деревне это возле колодца услышали. Ничего нового. Про Белку и без того хороших слов не говорили. Кем вырастет дочь разбойника, повешенного над дорогой на крепком суку и бросившей ребенка непутевой матери. Разумеется, разбойницей и гулящей — ничего доброго Белку в жизни не ждало. Детям из деревни запрещали с ней заговаривать, в школу не взяли по той же причине — плохо повлияет на маменькиных и тятенькиных зацелованных чадушек. Зато работать Белка могла, вот и работала.
Нарушить запрет на разговоры мог позволить себе только Свитти. Лучший ученик деревенской школы.
— Ты родилась неграмотной и неграмотной помрешь! — заявлял он при случайной встрече. — Вот, смотри, что мы читаем с Хродом! Видела? Видела?
Он показывал Белке затрепанную и засаленную книжицу из пары десятков листов. Побывавшую в липких ручках сотни учеников, но для Белки недостижимую, как звезда на небе.
— Можешь прочитать, что здесь написано? Не можешь! — торжествовал Свитти, тыча книжкой Белке почти в лицо. — А я могу: «О коловратном движении корпускул» она называется. Хотя куда тебе с твоим тупым умишком знать, что это такое. Ты даже слов таких не понимаешь! А я понимаю! Я учусь!
Она открывала рот, но Свитти презрительно затыкал ее:
— Завидно? Завидуй молча, никчемный неуч!
Было обидно. И на самом деле завидною. И, если на тычки и швычки Белка всегда могла ответить пакостью или ударом, то тут отыграться было нечем. Не умела читать и писать в деревне она одна,, даже среди девчонок. В обучение ее никто не взял бы, кроме Хродихи, которая и сама была полуграмотна, а учила только бабскому ремеслу — прясть, ткать, штопать, плести из лыка, подшивать нехитрую деревенскую обувку. Но это, по общему понятию, было не учение. К развитию не вело, просто помогало выживать. Ведь Белку за работу кормили и давали кров.
Сегодня вялотекущая война с учениками Хрода вдруг вспыхнула с новой силой. Возможно, потому, что Свитти встретился Белке не один, а со всей ученой компанией, среди которой он был не самым старшим, но самым крупным. Выше приятелей на голову. И, наверное, самым умным, потому что очень громко кричал о своей учености. Сразу понятно, кого выберет инспектор из всей школы, когда весной после равноденствия будет проверка. И Свитти заберут учиться дальше. На механика, на лекаря, а, может, даже на настоящего словарного колдуна. Он выбьется в люди, взойдет по ступеням учености, его талант получит развития... или как они там говорят... А Белка останется гнить в болоте безграмотности, выхода из которого нет.