Инспектор ускорил шаг. Белка теперь за ним почти бежала.
— А какие у тебя были планы? — спросил он.
— Почему — были? — удивилась Белка. — Учитель сказал, что я должна поступить в университет.
Теперь пришла очередь удивляться инспектору Вернеру:
— Ты? В университет? Вот из этого мышиного гнезда?.. — он обернулся на группу мужиков, тащивших носилки с Хродом и баб, вьющихся рядом. Дуру плакальщицу уже заткнули, не только Белка подумала про приметы. Инспектор махнул рукой: — Да отсюда сроду никто дальше уездного ремесленного лицея не выезжал!..
Тон был настолько презрительный, что Белку словно ледяной водой из ведра окатили. А с чего я его слушаюсь, подумалось Белке. Я этой людоедской бородище вообще ничего не должна. Я не Хрод, я не школьница, я экзамен не сдаю, не меня проверяет этот инспектор. Он школьный, а я, считай, университетская. Не в уездный город собираюсь, а в губернскую столицу. И пусть не верит, мне-то что! Да я и в деревне почти никто, живу на птичьих правах. Получужая. Разбойничья дочь. Нечего мне здесь делать. Я не из них и не с ними, я — выберусь! Хочет командовать деревенскими, пусть пробует, я не из их числа. Приближается полдень — самое время бежать к ведьминым кругам. Если проскочить мимо старых елок и бурелома за ними, то лес по дороге светлый. Упыри сыты. Пробегу!
И она остановилась посередине улицы. Поглядела в просвет между домов — здесь меж двух изгородей есть тропинка в огороды. Инспектор некоторое время не видел, что Белка за ним не идет, на стихшие за спиной шаги не обращал внимания. Тоже думал всякое невеселое, высокомерное, уничижительное. Белка прямо читала эти мысли по инспекторской спине, по движению рук и плеч, по походке. Ему-то из деревни убираться — либо по темной дороге, где его живоволки разок уже встречали. Либо, как все, испуганным тут сидеть и полнолуния ждать. А трусом он себя не чувствует. Просто сил против такой большой стаи маловато, а деревенское войско не признало пока над собой эдакого генерала. Начнет гнать их под живоволков — деревенские взбунтуются. Инспектора они боятся всяко меньше, чем костяных упырей.
Обернулся инспектор почти вовремя. Белка уже повернула в сторону и, между двух плетней, быстро захрустела наледью на узкой тропке к огородам и в сторону леса. Инспектор сначала не понял, просто провожал ее глазами. Потом крикнул:
— Ты куда? Вернись, мы идем в школу!
Белка не ответила, и тогда он повернул за ней. Вначале быстрым решительным шагом. Потом бегом. Его большие ножищи топали громко, сапоги ломали настовую наледь по обочине, но на тропке лед был крепкий, в оттепель дорожка превращалась в ручей между домов, а сейчас застыла. Едва повернув за Белкой, инспектор поскользнулся и упал на колено. А Белка припустила во всю прыть, насколько была способна. Верткая, легкая, ловкая, в нескользящих горных ботинках, она не задерживалась и заскользила всего дважды. Ботинки были тяжелы, замедляли скорость, но Белка надеялась, что на огородах инспектор проломит настовую корку, безнадежно застрянет и бросит погоню.
Немного недооценила. Он отстал, да. Но погони не бросил.
— Стой, сумасшедшая! Туда нельзя! — летело ей вслед. — Погибнешь!..
К преследованию, похоже, присоединился еще кто-то из мальчишек, потому что вряд ли это инспектор свистел Белке в спину.
Бешеным зайцем она доскакала до кромки леса, перемахнула пень, врезалась в куст дикой смородины, споткнулась, упала, выбралась снова на наст. Отбежала вглубь меж деревьев. Остановилась на пару вдохов оценить свое положение, посмотрела назад, посмотрела вперед. Что считать опасностью?
Впереди упырей не видно. За стволами они не прячутся, если только в ямах, под вывернутыми корнями, под упавшими лесными гигантами, отжившими век. Но старый лес в другой стороне. До избушки путь идет по песчаным пригоркам, старых елей там нет, сосны стоят как свечки, ровные, редкие, снег искрится в солнечном свете. Полвека назад тут шла вырубка.
А позади медведем-шатуном бредет через огороды инспектор. Уже две трети пути преодолел. За ним действительно бросились мальчишки из школы, но их поворотили матюгами бабы. Взрослым бабам в деревне закон не писан, их не Хрод воспитывал, они к сильному слову без уважения. При опасности так своим сынкам непослушным завернуть могут, что нога к ноге прилипнет и уши в трубочку свернутся и на затылке склеются. Так что неудачливые преследователи сейчас возвращаются к плетню получать тумаков за самовольство. Но страшный инспектор упорно ползет за Белкой в лес. Три шага делает — проваливается. Еще два шага — проваливается снова. Но безнадежной идеи догнать не оставляет.