Единственное, что Белка разобрала и поняла -- все вокруг неправильно. И самое неправильное — а как и почему живоволки подрали собственного хозяина? Вышли из-под контроля? Свитти не справился с ними? Он что, крови им вовремя не дал с ладони полизать?
Белка переставила свою коптящую плошку с лавки на пол, наклонилась над Свитом, взяла за руку и повернула к свету его ладонь. Потом намочила остаток тряпки, протерла. Не увидела того, что ищет. Еще раз протерла. Посмотрела вторую руку. Живоволки кусали за предплечья и плечи ближе к локтю. Ладони у парня были чистые, вообще без порезов, даже старых. Вот мозоли, вот пятно от чернил. На запястьях есть дырки от зубов, не везде удалось убрать потеки крови. Но это не те следы, которые искала Белка. Свит не давал лизать кровь упырям, чтобы привязать их к себе и своей воле. Или Белка что-то неправильно поняла? Или…
Свит дернулся от очередного прикосновения и открыл незаплывший глаз. Белка сразу поднесла ему к губам восстанавливающее кровь зелье. Пока в себе — пусть пьет сам, это удобнее, чем вливать по ложке беспамятному и следить, чтоб не захлебнулся. Свитти дернул головой, хотел скривиться от боли, но сделал себе еще хуже из-за порванной щеки.
— Пей, — говорила Белка. — Глотай. Нормально все. Завтра утром к семье твоей схожу. Не умрешь уже, я выправила все…
— Дура, — едва слышно выдохнул Свитти и сделал попытку приподняться. Зашептал, торопясь: — Я… не смогу… Забудь меня. Беги отсюда, спасайся, прячься… Не поняла, да?.. Я предупредить… тебя шел… Сожрет всех, никого не пожалеет… Ему так надо…
— Сам дурак, — привычно отвечала Белка. — Он — это кто?
Но силы Свитти окончательно иссякли, голова упала на подложенный под нее старый свернутый армяк, глаза закатились, и влитый ему в рот глоток зелья струйкой вытек в сторону через уголок рта. Перестарался, понервничал. Или бредит.
— Сам дурак, — повторила Белка, беседуя уже сама с собой, потому что Свитти впал в забытье. — Вот что ты только что сказал? Бредишь, думаю. Собаки по дворам не воют, не лают. Инспектор за мной не прибежал и не прислал никого. Кириак не маленький, чтоб я его везде искала. Сам, скорее всего, нашелся. Спокойно в деревне, обереги на месте. Нечего бояться. И некого. Значит, и прятаться не от кого. Тот, кто всех жрал, через пару дней истает. Недолго осталось. За оберегами перетерплю…
Но на всякий случай подняла голову, прислушалась. Ночь, тишина. Прорви живоволки защитный круг, разве было бы тихо?.. Ну, только если б всех пожрали уже, пока Белка спала. А если… морок какой? Она завтра выйдет, а там по всей улице кишки размотаны и снег кровищей залит?.. Белка фыркнула почти беззвучно — на саму себя, из-за плохих мыслей. Помедлила. Собрала себя в кулак, потому что сил не было, тащиться проверять, о чем Свит бредит, очень не хотелось. Поднялась на ноги, запахнула куртку, выбралась на крыльцо. Постояла на легком ночном морозце, посмотрела в небо и на край леса. Тихо кругом. Печным дымом пахнет, огней по окнам не видать. Через дорогу у Краклы на перемену погоды вдруг заорал в ночи петух. Белка покачала головой: нет, деревенских не пожрали. А если пожрали, то не всех. Петух вон, жив-живехонек.
Не было опасности. Не висел в воздухе запах страха, тлена, порченой крови. Обычная ночь. Немного подморозило, но чувствуется сырость — будет то ли оттепель, то ли новый снегопад. Сама себя напугала, Клара Водяничка. Придумается же такое…
И она вернулась в дом. Что еще делать? Силы, чтобы вкладывать в слова, не осталось даже капли. За дурацкий день и дурную ночь растратилась вся под корень, даже из своих жизненных сил зачерпнуть пришлось немного. Когда теперь накопится, надо будет не тратить силу впустую, на беготню по лесу, а сразу про запас наполнять зельями горшочки.
Так вот и недодумала Белка ту мысль, которую начала до пробуждения Свита. Про нетронутые порезами для прикармливания живодуш ладони. Вернулась в дом, накопала себе еще тряпья в хламнике, подложила Свиту под один бок теплый камень, нагретый на печи, а сама легла с другого бока, чтоб дурака этого на полу греть, раз он на лавку забраться не может. Спиной к нему повернулась и накрепко заснула.