— А вы там что делаете, дяденька? — поинтересовалась Белка, которую беспокоила повисшая пауза.
— Спустись — узнаешь.
— Вот еще, — фыркнула Белка. — С ума я спрыгнула что ли, к незнакомым мужикам по ночам в гости ходить?
— Да ты и так у меня в гостях. Угостилась даже.
— Ну... Благодарствуйте за угощение, сударь. Если хотите, подмету вам тут. Горшки почищу.
— Я, — сказал голос слегка нетерпеливо, — уже много лет ученика жду. А не домработницу. Вот ты пришла. Чего внутрь не идешь?
— А чего вы наружу?
— Не могу.
— Ну, давайте так разговаривать.
— Неудобно.
— А мне нравится. Мышей я веником отброшу. А тараканов нет, вымерзли. Никто не пролезет к вам внутрь.
Голос помолчал, потом едва слышно рассмеялся.
— Трусишь, да?
— Осторожничаю, — с чувством достоинства произнесла Белка, знавшая в подначках на «слабо» толк. — Я знать не знаю, кто там внутри сидит.
— Я тут внутри сижу. Наверх подняться не могу. Как же я тебе знания передам, если ты сюда не спустишься?
— А как старый Хрод своим любимчикам в деревне передает. По рассказам, — предложила обнаглевшая Белка.
— Не все можно рассказать. Многое показывать следует. И книги читать.
— А вы начните, — предложила Белка, стесняясь сознаться, что знает всего несколько букв, из которых состоит ее настоящее имя, и толком читать не умеет. — А там посмотрим.
— Так ты согласна у меня учиться? Клятву ученическую дашь?
Белка замялась. Учиться — значит, перестать быть никчемной. Только признают ли учение у колдуна деревенские и, тем более, городские? В деревне колдуна уважали. И боялись одновременно. Говорили, он имеет власть и знания не только о плохом и хорошем, но и о жизни и смерти. Говорили, однажды давно он вылечил самого Хрода от каменной трясучки. Белка мала была тогда, не понимала и не помнила. Но каменная трясучка болезнь опасная, и исцеления от нее, если далеко зашла, не знала ни знахарка Кракла, ни даже городской доктор в очках на цепочке. А колдун знал. Он повернул все так, что живое, чуть не ставшее мертвым, снова оживело. Только Хрод не был ему благодарен. Что-то такое колдун попросил у него в уплату, что Хрод то ли сильно жалел, то ли на это сильно обижался.
— А чему вы учите? — спросила Белка. — Колдовству? И вы кто?
— Я тот, кто ждал ученика, потому что совесть не позволяет мне уйти, если ученика не оставлю. А до колдовства тебе расти как трилистному семечку до лесной березы, — отвечал голос. — Давай хотя бы грамотность твою проверим. Может, с клятвой я и сам погорячился еще... У Хрода училась чему? Звать-то тебя как?
— Клара, — шмыгнула носом белка. — Клара из рода Воды.
— Водяничка, значит... С водой нелегко работать, своевольная она.
Кличку «Водяничка» Белка очень не любила. Но своевольная, да. А по настоящему имени ее никто и не звал никогда. Сирота, приживалка да Белка, вот и все заслуженные ею звания.
— Белкой зовите,. Мне так привычнее, — заявила Белка и продолжила с вызовом: — И ничему я у Хрода не училась. Не взял он меня. Теперь ваша очередь трусить, учитель. Никчемная я. Ничего в жизни не добьюсь.
— Никогда не говорит так про себя, Белка Водяничка. Другие пусть треплют что угодно, а самой не верить в себя — плохо. Такие точно ничего в жизни не добьются. Как же ты попала сюда, если в себя не веришь?
— Почему не верю? Верю. Попала, потому что зайти не побоялась. Но и врать не буду — люди говорят, я не подарок. Водяничка.
— Ох уж эти водянички, — невидимый колдун словно покачал головой. — Лезут, как вода, куда не просят, просачиваются, где не положено. Ладно хоть, смелая. Смелость для нашего дела необходимое качество, трус не вытянет. Да, водяничка, ты не подарок. Ты сюрприз.
Белка поморщилась от непонятного слова, которого не слышала даже от умника Свитти.
— А расскажи мне, Водяничка Клара, чему такому Хрод учеников своих учит? — продолжил голос. — Так, для сравнения. Чтобы я знал.
— Ну... всякому. Словам разным умным. Чтобы больше их знать, не ограничиваться деревенским бытием. Еще различать, что хорошо, что плохо, кто друг и кто враг, с кем водиться, а кто не пригодится, чтобы не застрять на жизненном пути.
— Словам, значит, умным... — обладатель голоса словно бы поразмыслил. — Не ограничиваться...
— Угу, — подтвердила Белка.
— Спускаться, значит, не будешь?
— Не буду, — подтвердила свое решение Белка, уверившись, что, если тут и есть какое колдовство, все оно ушло в свет из подпола и разговоры.
Голос прокашлялся, внезапно перешел с вольно-насмешливого на учительский тон: