- Вы хотите, чтобы я объяснила вам логику действий маньяка?
- Хоть какие-нибудь предположения.
- Пожалуйста. Ему голоса в голове приказали.
- Ясно. Давайте еще раз проговорим последовательность. Медведь входит в комнату… Что он делает?
- Убивает черно… госпожу председательницу. Затаскивает трупы этих двух. Подходит ко мне.
- Дальше.
- И засовывает руку мне в вагину.
- Он что-то говорил при этом?
- Что вы говорите, когда засовываете руки в вагины? Ах, какая сладкая, ох, какая мокрая. И прочие глупости.
- То есть это правда, что вы были привязаны к столу в обнаженном виде? Для чего? Какие-то сексуальные игры с госпожой председательницей? Вы и ее обслуживали? И ее охранников?
- Крейн, у тебя от ревности крыша едет. Никого я не обслуживала. Даже тебя.
- Ревности?! Кого? К кому? Ревновать шлюху к ее клиентам? Вы слишком много о себе мните… Не покидайте комнату. У меня будут еще вопросы.
- Не сомневаюсь, - она в изнеможении опустила голову на локоть.
Была уже почти ночь, и внизу под сияющими башнями растекались огненные реки стоп-сигналов.
Ей вдруг нестерпимо захотелось сбежать вниз, к огням и толпам. К барам, ночным клубам, к бесконечной выпивке и рейву. Напиться, натанцеваться, оглохнуть от диджейских миксов, а напоследок подцепить кого-нибудь напористого, сильного, чтобы отвел ее в темный угол, нагнул, задрал юбку и оттрахал, вцепившись волосатыми лапами в пухлую жопу.
Права дохлая афроамериканская сука. Никакая ты не шлюха. Ты честная давалка. С неистребимым желанием бесплатно раздвигать ноги.
- Закончили! – донесся из комнаты голос инспектора. – Собираем, что осталось, и уходим. Босс! Вы обещали мне ключи от всех ваших сокровищ.
- Раз обещал, значит отдам, - глухо ответил тот, поднимаясь с дивана.
Все потянулись к выходу, тихо переговариваясь.
Наконец, голоса стихли.
Щелкнул дверной замок.
Навалилась мертвая тишина.
Валенсия с трудом встала и поплелась в ванную, по пути стягивая с себя платье.
***
Один ключ он отдавать не стал. Снял его осторожно со связки, прежде чем передать ее инспектору.
Теперь стоял перед дверью, не решаясь войти внутрь.
«…отдери ее как следует. Вдруг она в постели что-нибудь разболтает. - Нет. Она слишком напористо хочет. Подозрительно».
Идиот. Что может быть подозрительного в желании девочки быть хорошо выебанной?
Он повернул ключ и приоткрыл дверь.
В комнате царила полутьма. Горел лишь торшер в углу, кидая на стены красноватые фигурные блики.
В ванной комнате шумела вода.
Он сдвинул матовую перегородку и долго стоял, любуясь белоснежным телом под упругими струями. Она медленно поворачивалась, стоя под душем и запустив пальцы в мокрые волосы. Это было похоже на представление. Она словно рекламировала свое тело, подавая его со всех сторон, лаская груди, бедра, ягодицы.
Потом открыла глаза, заметила его и просто опустила руки, не говоря ни слова.
Он также молча взял ее за талию и вынес из душевой кабины. Обтер полотенцем, подхватил под бедра и понес в комнату. Поставил на колени на широкую скамью и надавил на спину, заставив прижаться грудью и головой к бархатной поверхности и выпятить вверх зад.
Она чувствовала себя секс-куклой, с которой делают, что хотят, и это дико возбуждало. Между ног даже хлюпнуло, когда он силой развел в стороны ее ляжки. И продолжало хлюпать, когда он запустил во влагалище пальцы. Подрочил немного сладкую текущую пещерку, не забывая про клитор. Взял за волосы и потянул на себя, заставив выгнуть спину. Прошелся скользкими пальцами по груди, шее, сунул ей в рот. Она сильно всосала их, лаская язычком, будто намекая, чего хочет.
«Нет, дорогая, - подумал он. – Это потом. Сейчас у нас с тобой главное блюдо».
Провел ладонями по дрожащей от возбуждения круглой попе, Взялся за верх бедер. И одним долгим движением до упора насадил истекающую вагину на длинный, твердый, как железо, член.
Валенсия утробно взвыла, забилась в его руках, пытаясь отползти подальше.
- Тихо, детка, - прошептал он, притягивая ее обратно. – Скоро привыкнешь к размеру.
Он медленно вынул почти целиком и тут же резко засадил обратно. Еще раз. Еще. Ускоряя темп. Каждый раз добираясь до матки.
Валенсия снова прижалась грудью к скамье, чувствуя, как туманится сознание. Упругие толчки словно выбивали из ее головы все мысли. Босс драл ее все быстрее. Она была уже даже не бревном, а куском мяса, который насаживают на вертел.
Первый оргазм она словила, когда босс намотал ее волосы на кулак и снова сдавил ей горло. Ее затрясло с пальцев ног до головы и трясло долго, и все это время он продолжал ее пялить, не снижая темпа.