- Давайте сперва расставим все точки над «и», - он достал две пачки пятисотенных евро и бросил их на столик между диванами.
- Ваш обещанный гонорар.
- Обычно платят после, - сказала она, пряча деньги в сумочку.
- Это плата за то, что вы сюда пришли. Я не собираюсь пользоваться… э-э… вашими услугами.
Валенсия напряглась. Обычно с таких слов и начинались всякие проблемы и извращения.
- Я здесь по поручению моего хозяина и должен предложить вам работу.
Она промолчала, ожидая продолжения.
- Работа заключается в том, что вы год будете жить в пентхаусе, на сотом этаже небоскреба, расположенного в одном из главных городов мира. И раз в неделю ходить на уроки.
Она чуть не захлебнулась вином.
- Простите… Это шутка?
- Нет, мадемуазель. Это серьезное предложение. По окончании контракта ваш гонорар составит пять миллионов евро. Плюс вы каждый месяц будете получать деньги на расходы. Сумма обговаривается.
- А в чем подвох?
- Никакого подвоха, уверяю.
- Не может быть. Здесь должен быть подвох. Меня в этом вашем небоскребе будут трахать? Хозяин с дружками?
- Возможно будут. Но только с вашего согласия. И вряд ли хозяин.
- Кто он, этот ваш хозяин?
- Увы. Есть три вопроса, на которые я не имею права отвечать. «Кто хозяин?» – один из них. Второй запретный вопрос – «какие уроки?» И «почему выбрали именно вас?» – третий. Обо всем этом вы узнаете, когда прибудете на место.
- Похоже на кота в мешке.
- Хорошо оплаченного кота. Могу еще добавить, что мы решим все ваши местные проблемы и договоримся с вашим сутенером, чтобы он не мешал вашей новой работе.
- У меня нет сутенера! – вспыхнула она.
- Как скажете. Тогда мы договоримся с вашим другом, который обеспечивает вам клиентов.
В голове всплыл Банзай. «Рано или поздно ты наткнешься на людей, которым будет мало выебать тебя в туалете.» Видимо, вот они, эти люди. Что им может понадобиться кроме нежного комиссарского тела? Продадут в рабство? Разберут на органы? Слишком заморочено для таких простых действий. Скорее всего, тут замешан богатей, у которого от бесконечного бабла и безнаказанности потекла крыша. И теперь он выдумывает себе развлечения. И что он выдумает в следующий раз, даже он не знает. Выпустит в лес и устроит охоту? Зажарит на вертеле и угостит друзей?
- Извините, Мишель. Но я вынуждена отказаться. Не люблю играть втемную.
Старик помолчал, сжимая и разжимая пальцы.
- Вы хорошо подумали? Такие предложения бывают раз в жизни. Через год вы получите сумму, которая позволит вам бросить свою нынешнюю… работу.
- Я понимаю. Но моя работа как раз и научила меня не вестись на заманчивые предложения, если в них много неизвестных.
- Ну что ж. Жаль. - Старик встал. – К сожалению, у меня нет времени на уговоры.
Валенсия попыталась подняться, но поняла, что ноги ее не слушаются.
- Что… - начала она, чувствуя, как паралич поднимается все выше, от коленей к бедрам, от бедер к животу, переходит на грудь, руки, шею.
Старик обошел столик и взял из ее руки фужер с вином.
- Давайте уберем. А то разобьется.
- Вы меня…
Язык онемел.
- Носорог… - прошептала она.
- Ваш друг тоже отдыхает. Увы, мадемуазель. У меня четкое указание без вас не возвращаться. Поэтому в сущности вашего согласия и не требовалось. Наш разговор – лишь дань вежливости.
Двери люкса открылись. Вошли четверо в серых спецовках службы доставки. У одного из них в руке был внушительных размеров дорожный чемодан.
- Можете упаковывать, - сказал старик и отошел в сторону.
Валенсия дернулась из последних сил.
- Не сопротивляйтесь, - сказал старик. – Иначе придется вводить химию. А это вредно для здоровья.
Четверо рабочих взяли ее за руки и за ноги, положили в чемодан, развернули боком и умело свернули в клубочек. Видно, не первый раз упаковывали девушек в большие чемоданы.
Застегнули крышку, навесили замки, поставили на колеса и покатили к дверям, в фойе, мимо лежащего без сознания Носорога, в лифт, вниз, мимо туристов, ресепшена, к открытому фургону с логотипом международной экспресс-службы.
Оставшись один, дедушка Мишель вздохнул, налил себе бурбона, достал телефон и набрал номер.
- Это я. Объект упакован и вывезен. Через полчаса будет в самолете. Вылет через час.
На другом конце помолчали.
- Твое мнение, - послышался глухой голос.
- Трудно пока сказать. По внешности вроде бы стопроцентное попадание. Единственное, бедра жирноваты. Зад. Видно, любит торты на ночь уминать. Насчет психики ничего не скажу. Потом будет ясно.
- Про нее точно никто не вспомнит?
- Точно. Ну, кроме сутенера и шлюшек-подружек. Но это такой контингент… Быстро все забывает. Мы с ними разберемся.