Статистика была строго засекречена. Корпорация платила полицейскому департаменту круглую сумму, чтобы он держал здание на особом контроле и не допускал утечки.
В следующем файле были собраны опросы свидетелей и потерпевших.
« - Как выглядели напавшие?
- Да как обыкновенные охранники. В черном. С дубинками. Огрели меня по голове, схватили дочку и – за угол. Я побежал догонять, а их уже и след простыл. Там коридор прямой, никаких дверей. Словно сквозь землю провалились.»
« - Стена разошлась. Оттуда дым, пламя. И демоны! Черные. С рогами. Глаза огненные. Схватили мальчонку этого – и тут же обратно!»
« - Все очень просто, господин инспектор. В этом здании существует параллельный мир. Там такие же коридоры, такие же комнаты. Прямо за этими стенами. Такая же полиция. Просто живут там не люди, а демоны. И когда они голодны, то приходят сюда за едой.
- Вопрос был – зачем вы съели своего собутыльника?
- Ну как зачем. Не хочу быть едой. Хочу быть демоном.»
Валенсия свернула файл.
В этих протоколах можно было закопаться на сутки.
Она открыла схему здания и приблизила сотый этаж.
На первый взгляд – ничего необычного. Только между школой и тюрьмой – толстый серый слой пустоты. Такие же слои – на большинстве других этажей.
Чаще между серым слоем и остальными помещениями оставалась прослойка стен с коммуникациями. Но в двух местах они соединялись друг с другом, словно там был проход. Напротив комнаты №10, упомянутой в четвертом дневнике (где сантехник видел похитителей). И рядом с комнатой №27, где Наоми слышала людей за стеной.
Она увеличила масштаб до максимума и перешла к коридору у десятой комнаты. Вгляделась в толстые линии, отображающие капитальные стены.
На границе между серой зоной и стеной тянулся едва заметный красный пунктир. Рядом стояла приписка, такими маленькими красными буквами, что Валенсии пришлось активировать экранную лупу, чтобы разобрать.
«Звуковая маскировка десятого уровня».
Этого оказалось достаточно, чтобы паззл сложился.
Она схватила планшет и выбежала из комнаты.
- Эй! Подожди! – вскрикнула ей в спину Льен, высунув голову из своей комнаты. – Надо поговорить!
- Потом, - отмахнулась Валенсия, ускоряясь.
Незнакомые охранники у лестницы в пентхаус проводили ее взглядами.
Участок внутренней стены напротив комнаты №10 ничем не отличался от соседних. Такой же монолитный крашеный бетон.
«Писк эдакий, - вспомнила Валенсия слова сантехника. - Словно у мя унутрях шо-то зазвенело».
Она достала свисток, передвинула бегунок тонального диапазона до упора и, что есть силы, дунула.
Звука почти не было. Комариный писк. Едва слышное зудение.
Зато сотрясло внутренние органы, словно к ним засунули вибратор.
Стена дрогнула. Посыпалась штукатурка. С глухим звуком с пола до потолка протянулась глубокая щель, и стена разъехалась в разные стороны, как двери большого лифта.
За ней был тот же крашеный бетон.
И распахнутая железная дверь, за которой виднелась темнота уходящего вдаль коридора.
***
Мертвенный зеленый свет пробивался неизвестно откуда и освещал шахту, вьющуюся спиралью лестницу и погасшие факелы на стенах.
Коридор вывел прямиком к площадке подъемника, но самого подъемника здесь не было, Зато был деревянный рычаг вызова, украшенный резным набалдашником в виде демонической головы.
Валенсия уже протянула к нему руку, как вдруг подумала, что тем, кто сидит там, внизу, вряд ли понравится, если подъемник пойдет вверх. Надо было сперва оглядеться, прежде чем афишировать себя.
Оставалась лестница. Узкая каменная лента без перил и ограждений.
Сперва Валенсия спускалась медленно, прижимаясь к стене. Потом осмелела, стараясь не обращать внимание на пропасть в двух шагах от нее.
Временами в стене встречались глубокие ниши и темные проходы, ведущие вглубь. Судя по ним, шахта имела потайные выходы на каждый этаж. Сначала Валенсия совала нос в каждую нишу, потом решила не тратить время, а через пару этажей и вовсе перестала их замечать.
Поэтому не успела среагировать, когда из очередной черной дыры к ней вдруг протянулись чьи-то мощные волосатые лапы, схватили за шею и втянули в темноту.
Она отчаянно забилась, суча руками и ногами. Судорожно вздохнула, готовясь завизжать, но огромная шершавая ладонь вовремя зажала рот.
- Тихо, тихо, курица. Не ори, - прохрипел ей в ухо грубый голос. – И не ерепенься. Бесполезно.