- Да вы все конченные психи.
Жрец заперхал, смеясь.
- Это древняя традиция. А традиции надо уважать.
Она не знала, что делать. Кричать, плакать, упрашивать было явно бесполезно. Вырываться, бежать? Куда? Да и сил не было.
Ее поднесли к железной корове, сняли с распорок, размотали цепи и сорвали одежду. Верхняя часть крупа у статуи откинулась, открыв внутреннее пространство, выложенное толстым войлоком.
Валенсию взяли под руки, опустили внутрь. Деловито, молча и даже хмуро, не обращая внимание на ее наготу. Заставили раздвинуть ноги и нагнуться, вдавив груди в войлок. Застегнули ремни на талии, руках и бедрах. Провели настройку, дергая за рычажки. Войлочный брус двигался вместе с лежащей на нем Валенсией, поскрипывая и дребезжа.
Верховный стоял все это время позади коровы и подавал команды. Влево, вправо, ближе, ниже. Наконец, ее зад вдавило в железную поверхность, а ветер прошелся холодом по промежности.
Она почувствовала, как чьи-то пальцы раздвигают ей половые губы, и содрогнулась.
- Превос-сходно, - послышался снаружи змеиный голос. – Полное совпадение отверстий. Баал будет доволен… Смажьте ей щель, чтобы он не входил на сухую, - сказал Верховный в сторону.
Тут же кто-то подскочил и обильно смазал ее вагину чем-то влажным и тягучим.
- Слушайте, - решила она сделать последнюю попытку. – Зачем вы это делаете? Вы же не думаете, что после быка я забеременею и принесу вам в подоле минотавра.
- Нет, конечно. Зачем мне минотавр? Минотавр мне не нужен. Да это и невозможно. Человечес-ская самка не понесет от парнокопытного.
- Тогда в чем смысл? Что будет потом?
- Для тебя никакого потом не будет. У Баала полуметровый твердый, как дерево, кол. Он порвет тебе влагалище, изуродует матку, протолкнет ее в брюшину, и через пару часов ты умрешь от потери крови и разрыва внутренних органов. Думаю, это подходящая с-смерть для шлюхи. Умереть от члена самца. А смысл… Когда он вольет в тебя накопившееся семя, мы разведем под железной коровой большой костер, и здесь наступит огненный ад. Ты будешь сожжена дотла, а твой пепел мы развеем над пастбищем Баала, чтобы трава стала еще выше и зеленее. В этом и есть смысл. Твоя плоть накормит землю. Земля накормит плоть Баала. А плоть Баала накормит голодных. Мясо божественного быка будет главным блюдом на ночном пиршестве.
- Вы сожрете собственного бога? Лихо.
- Он уже не будет богом. Им станет другой. Он с-сейчас в стойле. Ждет своей очереди.
- Удобно вы тут с богами устроились. Меняете как перчатки.
- Кормить с-свой народ – главная обязанность любого бога… Не забалтывай меня, девочка. Это бесполезно.
Он сделал знак рукой, и служки надвинули раскрытый кожух обратно на круп железной коровы.
Валенсия оказалась в полной темноте.
- Готовься к с-своему пос-следнему клиенту, маленькая шлюшка, - донесся насмешливый свистящий голос.
- Стойте! Скажите хотя бы… Напоследок. Это ваши люди похищали и убивали учениц школы?
Верховный помолчал, прежде чем ответить.
- Жрецы Темных богов никого не убивают. Мы приносим жертвы. И приносим их в определенное время, подсказанное звездами и древними расчетами. Сегодняшнее жертвоприношение – первое за последний год.
- Тогда кто их убивал?
Жрец хмыкнул.
- Тебе-то с-сейчас какая разница?
Послышались удаляющиеся шаги и глухой стук посоха по земле. Где-то невдалеке мычал, фырчал и бил копытами бык Баал.
- Привязывайте его крепче, - донесся приказ Верховного. – Если он с-сорвется и покроет ее раньше времени – сами займете ее место.
Бык заверещал. Видно, служки натянули веревки слишком сильно.
- Черт, - бессильно выругалась Валенсия.
Сдохнуть в любимой позе от того, что тебя отодрало полуметровым дрыном животное, - это действительно было символично.
Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела узкие щели, идущие по всей поверхности железного туловища. Похоже, они были сделаны специально, чтобы разведенный под коровой огонь втягивался внутрь и устраивал некое подобие печи в крематории.
Самая широкая щель была позади, между крупом и задними ногами. Присмотревшись, Валенсия даже разглядела сквозь нее изгородь, черного быка, привязанного к столбам и зевак, собирающихся за оградой. Зевак становилось все больше. Они тащились целыми семьями, как на пикник, с едой и бутылками горячительных напитков. Над пастбищем стоял несмолкаемый многоголосый гул. Монастырь был явно густо населен не только монахами, и каждый житель хотел посмотреть, как бык будет трахать сидящую в железной корове девку. Кучка баб толпилась рядом с быком и обсуждала его торчащее снизу достоинство. Бык был до сих пор возбужден и успокаиваться не собирался. Наоборот, он то и дело дергал головой, проверяя на прочность веревки.