Они принялись пылко целоваться. Юэн жадно исследовал хрупкое тело своими грубыми мозолистыми руками, не оставив без внимания ни один волнующий изгиб. Разгоряченная кровь грохотала в висках: мужчина не мог поверить, что наконец-то выборол право обладать этой изысканной красавицей. Эльфийка так долго держала его на коротком поводке, одновременно соблазняя и отказывая в близости в самый последний момент, что он уже начинал беспокоиться о сохранности собственного рассудка. Он подхватил девушку на руки и медленно опустил на кровать, словно свою самую большую драгоценность, а затем начал поспешно раздеваться сам.
- Милый, думаю, нам все же не стоит торопиться, - промурлыкала Аэрин и неожиданно отползла к изголовью кровати. Юэн к этому времени уже успел освободиться от рубахи и неподвижно застыл у изножья с оголенным торсом. Широкая грудная клетка часто вздымались от едва сдерживаемого возбуждения, поэтому слова девушки проникли в его сознание с некоторым опозданием.
- Что? - непонимающе переспросил он, с трудом возвращая контроль над собственным телом.
- Ты так быстро завелся, что я немного оторопела от такого напора, - обиженно надула и без того пухлые губы эльфийка, а затем извиняющим тоном добавила: - Я вовсе не отказываю тебе! Просто предлагаю немного замедлиться. Ты ведь исполнишь волю Менельдира, поэтому нам больше не нужно никуда спешить… Возможно, и вовсе отложим все до свадьбы? Мне бы хотелось с чистой совестью надеть на себя белоснежные покровы и предстать перед Святой девой невинной девушкой…
Воздух со свистом прошел сквозь крепко стиснутые зубы мужчины на выдохе. Нет, все это не могло происходить с ним в действительности! Наверняка он спал, и видел очередной дурацкий кошмар!
- Аэрин, я понимаю твои опасения, но, пожалуй, тогда тебе не стоило провоцировать меня сейчас и начинать то, что ты не собиралась логически завершать!
Он не хотел предстать в ее глазах обиженным неопытным юнцом, не способным совладать с неизменными инстинктами, так как в целом при желании на самом деле мог проникнуться позицией Аэрин. Если бы только она объявила ему ее в самом начале их отношений, то цены бы не было подобной благопристойности. А вот выслушивать неожиданные откровения с вздыбленным передом штанов было уже не сильно приятно.
- Прошу, прости меня! Я не хотела тебя задеть своими словами! - взмолилась девушка, когда Юэн отвернулся от нее и принялся обратно застегивать рубашку с камзолом.
В комнату неожиданно постучали. Юэн вопрошающе посмотрел на Аэрин, но блондинка ответила ему не менее недоуменным взглядом. Стук усилился, и колдун, приведя свою одежду к подобию приличия, отправился открывать.
- Ты?! - гневно воскликнул, с удивлением обнаружив за порогом Темного короля. С вызовом вскинув голову, он ни капли не смутился ощутимой разницы в их росте, так как знал, что не уступает, а, возможно, и превосходит его в силе. От желания проверить это предположение на деле тут же свело внутренности, но колдун огромным усилием воли подавил магический всплеск на корню.
- Не помешал? - насмешливо поинтересовался эльф и бесцеремонно прошел в комнату, не дожидаясь приглашения. Юэн быстро обернулся в поисках Аэрин, но девушка уже чинно стояла у окна с таким невинным видом, что никто бы не догадался о том, что происходило в стенах этой спальни еще несколько минут назад.
- Аэрин, ты не оставишь нас наедине? Мне нужно обсудить несколько моментов с твоим возлюбленным, прежде чем я подпишу тебе вольную.
- Конечно, ваше величество, - склонилась в низком поклоне эльфийка и быстро, не глядя на Юэна, покинула комнату. Колдун сцепил зубы, возмущенный сверх меры подобным самодурством.
- Ты же объявил при всех в тронном зале, что обсуждать наше соглашение мы будем вечером, - насмешливо напомнил парень. - Что изменилось?
- Я передумал.
Менельдир с невозмутимым видом уселся в большое кресло у окна. Закинул одну длинную ногу на другую и выжидающе уставился на него. Ни дать, ни взять - господин, снизошедший до аудиенции со своим вассалом. Юэн осознал, в какое двусмысленное положение попал по вине этого проклятого эльфа: других кресел в комнате не было, а, значит, во время разговора ему, словно неприкаянному, полагалось стоять столбом. Первой ребяческой мыслью было, как ни в чем ни бывало, усесться на кровать, но он отогнал ее прочь, и вместо этого, широко расставив ноги, с вызовом посмотрел на короля.