Флора тяжело вздохнула и замерла, наблюдая, как покрасневший камень раскачивается над темно-синим шариком. Сверкание золотистого узелка внутри поискового амулета стало ярче, огонек заметался, забился, как кролик в силках. Флора аккуратно извлекла шарик из углубления и поднесла к моим глазам.
– Это кварид или, как его называют в деревнях, “благой корень”. Камешек нередкий, но настроить его на человека – сложно. Не всякая кровь подойдет. Часто кварид остается глух и слеп, не отвечает на призыв поискового камня. Но если получилось, то он подскажет, есть ли в растении перед тобой яд или оно безопасно. Если ты остановилась у незнакомца, то всегда сможешь проверить им еду и питье.
Шарик упал мне в ладони, и Флора продолжила водить поисковиком над углублениями, пристально наблюдая за тем, как ведет себя огонек в моем камне.
– Интересно, – протянула женщина, снова остановившись. В этот раз – над острым на вид осколком, похожим на застывший кусочек солнечного света. Он был почти не обработан, и я подумала, что при желании камнем можно даже порезаться. – Это шкат. Для простоты – “солнцекрад”. По его виду ты, наверное, уже понимаешь, что он способен накапливать и сохранять свет. А если очень захочется… – Флора хитро прищурилась, – можно зарядить его так, что камешек превратится в мощную взрывчатку. Только т-с! Я потом расскажу как.
Эктор тихо хмыкнул, но я не могла оторвать взгляд от камней.
Будто на моих глазах совершалось невероятное таинство и мне позволили стать его частью, окунуться в мир, о котором раньше я только читала.
– И еще один интересный выбор, – в этот раз тон Флоры показался мне мрачным. В ее ладони оказалась отполированная до блеска круглая черная пластинка. Она спокойно бы уместилась в кулаке, но странные красноватые отблески на поверхности поднимали внутри меня холодную дрожь.
– Это “зеркало ушедших”, – раздался позади голос Эктора. – Если взять кровь умершего, то оно покажет последние его воспоминания.
Мы с Флорой повернулись одновременно.
От одного только взгляда наставника по спине пробежал холодок – таким напряженным и сосредоточенным он был.
– Верно, – женщина кивнула и вложила пластинку в мою ладонь. – Тяжелый камень. И тяжелое бремя. Мертвые никогда не хотят, чтобы кто-то лез в их мысли, пусть даже после ухода от них остаются только обрывки и тени.
– Это камень дознавателей, – прогудел Эктор и медленно поднялся со своего места. – Камень допросов.
Мужчина аккуратно расстегнул манжет и закатал рукав до локтя, а я не успела даже глазом моргнуть, как Флора подхватила со стола небольшую колбу и оставила на предплечье Эктора тонкий, но глубокий порез. Крупные алые капли потекли по загорелой коже, сорвались в подставленную склянку, и я увидела, что и она сама по себе непростая. Стоило только крови наставника в нее попасть – и вся колба засветилась мягким желтовато-пурпурным светом.
Я хотела воспротивиться. Я совсем этого не ожидала!
Ведь эти камни выбрали меня – почему тогда он расплачивается?
Это как-то… неправильно.
Мне было неловко, даже страшно. А уж смотреть на то, как густая красная жидкость медленно стекает в сосуд, было почему-то даже больно. Я никогда не боялась крови, меня не пугали порезы, но то, что это именно рука Эктора и его кровь, превращало мои мысли в вихрь, полный возмущения и непонимания.
Флора почувствовала мой настрой. Уловила его, как дикий зверь улавливает запах. В ее взгляде мелькнуло удивление, а затем золотыми всполохами разлилась теплота.
– Его кровь особенная, – пояснила она и мягко мне улыбнулась. – Не волнуйся, все с твоим наставником будет хорошо.
Щеки обдало предательским жаром, и я отступила назад, прижимая камни к груди.
И вовсе я не волновалась!
Просто могла бы и сама заплатить.
Наверное.
Сомневаюсь, конечно, но все же.
– Поисковый камень тоже твой, – женщина заткнула горлышко колбы и убрала ее в верхний ящик стола. Порывшись там же, она протянула Эктору полоску чистой ткани, которой он сразу же перевязал порез, а мне отдала камень на цепочке. – Пользуйся им с умом. Твоя кровь укажет на нужные амулеты.
Я смогла только кивнуть и сказать сиплое “спасибо”. Вроде ничего особенного не произошло, а в горле застрял удушливый комок. Мне было неловко смотреть Эктору в глаза, а Флора забавлялась, наблюдая, как от смущения у меня краснеют кончики ушей.
– Милая у тебя ученица, – протянула она. – Ты замечал? Она так очаровательно краснеет.