— О, кто идет, — протянула она, спешно растягивая губы в сладкой улыбке.
Кира обернулась. К их столику, лавируя между завтракающими учениками, спешила высокая красивая девушка с роскошными медно-рыжими волосами. Оказавшись возле них, она остановилась, приветливо улыбнулась и сказала:
— Good morning!
— Привет, Джэсс! — Лариса встала со стула. Медноволосая откинула с лица прядь волос и, чуть склонившись, чмокнула Ларису в щеку.
— Отлично выглядишь! — заметила Лариса, вытирая со щеки след помады.
— Thanks, — кивнула Джэсс и села за стол. Только сейчас Кира заметила па-ривший за ее спиной поднос с чашкой кофе и тостами.
«Типичный завтрак англичанина, — вспомнила Кира. — Только овсянки не хватает».
— Познакомься, это Джэссика Медная! — представила Лариса. — Джэсс, это наша новенькая, Горностайка!
— Вообще-то я Кира, — сказала Кира и бросил недовольный взгляд на Ларису.
— Hello! My name is Jessika! — Джэсс протянула длинную узкую ладонь и Кира пожала ее.
— А по-русски она не говорит? — спросила Кира у Ларисы шепотом.
— Она говорит на десяти языках, — тоже шепотом ответила Лариса и повернулась к Джэсс.
— Как живешь-поживаешь? Все вэри вэлл?
— Se, — ответила Джэсс. Она пила кофе маленькими-маленькими глоточками.
— А Арсений как?
Вопрос явно не надо было задавать. Зеленые глаза Джэссики расширились. Она отняла чашку от губ и резко поставила ее на поднос.
— У нас с Арсением все вэри вэлл, — сказала она с заметным акцентом. Голос ее заставил Киру поежиться и уставиться в пустую тарелку.
— А я про вас и не спрашиваю, — с напускным равнодушием сказала Лариса. — Я про Арсения спрашиваю.
— Зачем он тебе?! — Джэсс резко встала, сердито глядя на Ларису. Та простодушно пожала плечами.
— Я просто так спросила.
— Просто так?! Вы все спрашивать меня просто так! — с надрывом крикнула Джэсс, схватила с подноса чашку и швырнула ее на пол. В стороны полетели фарфоровые осколки вместе с коричневыми брызгами, но никто не отреагировал. Все ученики продолжали сидеть за своими столами, даже не повернув головы в сторону Джэсс.
— Успокойся, Джэсс, не бесись, — мягко попросила Лариса, но та уже метну-лась в сторону выхода. Когда она спешно покинула столовую, Лариса с довольной улыбкой повернулась к изумленной Кире.
— Ты ведь сделала это специально? — спросила Кира осторожно.
— Ага!
— Но зачем?
Лариса вздохнула, закатив глаза.
— Ты просто не знаешь, что Джэссика за человек.
— Не знаю, — кивнула Кира. — А еще я не знаю, кто такой Арсений. Но что я знаю точно, то это то, что не завидую я ему.
— Кому?
— Арсению.
— Уж поверь мне, ему никто не завидует, — подтвердила Лариса, глянула на часы и вскочила с места. — Блин, сейчас урок начнется! Пошли скорей!
— А какой первый? — спросила Кира, когда они выходили из столовой.
— Что первый? — не поняла Лариса.
— Урок какой первый?
— Ты чего? У нас сегодня весь день зельесваривание! А, да ты же не знаешь расписания! Ну, тебя ждет большой сюрприз!
— В каком смысле? — испугалась Кира.
Лариса не ответила. Они прошли по коридору, миновали Красную гостиную и свернули направо, на лестничную площадку. Поднялись на этаж выше и пошли прямо по узкому коридору.
«И как она ориентируется? — поразилась Кира, переводя дыхание.
Они остановились только у большой кирпичной стены, перед картиной в деревянной раме. На холсте был изображен маленький домик, пруд и две яблони. Окошки в домике светились, и казалось, что Кира видит, как пляшут внутри серые тени.
Неожиданно, когда Кира рассматривала картину, Лариса деловито постучала по холсту, выстукивая какой-то мотивчик. Рама заскрипела и отделилась от стены. За картиной оказался скрытый ход!
— Пошли, — Сорока смело шагнула в образовавшийся проход и остановилась, не понимая, почему Кира не идет следом. Наша героиня спешно последовала за Ларисой. Картина-дверь захлопнулась, и Кира оказалась в абсолютной темноте.
— Лариса? — позвала она испуганно.
— Я здесь, не дрейфь, — ответили из темноты. Неожиданно вспыхнул свет, и Кира поняла, что находится в тесной кабинке с темными стенами. Что-то загудело, и девушка почувствовала то самое давление пола, которое чувствует человек, едущий на лифте вниз.
— Это что-то типа лифта? — поняла Кира.
— Ну да, — пожала плечами Лариса. Она была занята тем, что тщательно рассматривала надпись на стене, ярко выведенную оранжевой краской:
«J. + А. =;».
— Ну-ну, — Сорока провела по надписи пальцем и уставилась на руку. — Нестирающиеся чернила. Смекаешь, чьих рук дело?
— Смекаю, — кивнула Кира.
— И попадет же ей от пана Рика, — покачала головой Лариса. — Будет с Мишей лезгинку танцевать.
Кира хотела, было, спросить, кто такие Миша и пан Рик, но лифт остановился. Дверцы распахнулись, и Кира увидела длинный коридор перед собой.
«Такое ощущение, — подумала она, — что Пристанище состоит сплошь из одних коридоров».
Горели чадящие факелы, освещая сырые подтеки на стенах и пол, выложенный старой, выбитой плиткой. Девчонки пошли вперед, Тула, где смутно слышались голоса.
— Это место мне не очень нравится, — честно призналась Кира, ежась от холода и страха. — Как-то здесь… мрачно.
— А я привыкла, — пожала плечами Лариса.
«Ничему не удивляться, — вспомнила Кира слова, которые Лариса сказала ей сегодня за завтраком и поразилась, как можно вообще ничему не удивляться.
Неожиданно ее взгляд зацепил что-то на стене. Это была надпись — едва заметная, полустертая. Будь на месте Киры кто другой, он бы вряд ли обратил на нее внимание, но Кира обратила.
— Ты чего? — Лариса тоже остановилась, недоумевая, почему Кира встала. Кира не слушала. Она подошла к стене поближе, чтобы тусклого света факела хватило, чтобы прочесть:
«…мне нужна Синеглазка…».
На сердце легла ледяная лапа страха, и оно забилось часто-часто, норовя выскочить из грудной клетки. Синие глаза Киры расширились, сумка выпала из застывших пальцев.
— Да чего ты? — Лариса все еще не понимала.
— Надпись, — деревянным голосом сказала Кира.
— А что надпись? — Сорока подошла ближе, слепо щурясь. — Надпись, как надпись.
— Кто написал?
— Кто ж тебе скажет? Эта надпись, как я понимаю, уже не первый день здесь.
— Да, но кто-то же ее написал! — Кира отступила от стены.
— Не я, честное слово, — съехидничала Лариса. — Наверное, когда Пристанища еще не было написал кто-нибудь. Школа ведь на этих катакомбах стоит.
— В смысле?
— Что в смысле? Пристанища не было, катакомбы были! — Лариса начала раздражаться. — Пошли, нечего тут стоять! На урок опоздаем!
VII
Арсений стоял, прислонившись к стене. Руки его были скрещены на груди, а левое колено выставлено вперед. Он любил так стоять — ему так было удобнее. Он стоял и со скучающим видом разглядывал ребят, которые уже успели изрядно надоесть.
На миг ему показалось, что в толпе мелькнула фигура с медно-рыжими волосами. Он заметно напрягся, поднялся на цыпочки и тут же опустился.
«Не Джессика, — с облегчением подумал он.
Между ребятами показалась хитрая физиономия вездесущего братца. Он хотел, было, подойти к Арсению, но его отвлекли чьи-то шаги, эхом разносившиеся по коридору.
Все повернули головы, кроме Дениса Ястреба. Тот демонстративно повер-нулся в другую сторону и объявил, глядя в одну точку:
— Лариска Сорока и… еще кто-то. Девчонка. Незнакомая.
— Новенькая, что ли? — осведомилась Тина Соболь.
— Наверное.
— Всем привет и всех с наступающим, — небрежным тоном поздоровалась Сорока, подходя ближе. Девчонка, которую она привела с собой, пока стояла поодаль, не спеша выходить на свет.