— Милый, ты уже закончил?
В кабинет вошла невысокая пышная женщина в дорогом платье.
— Да, Виолетта. Закончил.
— Тогда чего же ты ждешь? Ты ведь обещал дать архитекторам указания о перестройке нашего старого замка на Лебяжьем Утесе! Все уже собрались…
— Отпусти их, я не в настроении…
Женщина уперлась руками в бока.
— Что это еще за капризы, дорогой? Какая муха тебя укусила?
— Меня расстроила история этого молодого человека. Как все-таки несправедлив мир!
— Не глупи, дорогой, пойдем, люди же ждут.
— Ну, хорошо, но скажи музыкантам, чтобы они играли что-нибудь грустное. Я в меланхолии…
Рыбак с Греном развешивали сети на просушку. В закатанных до колен штанах долговязый Грен и сам был похож на обычного жителя речной долины.
— Из него бы вышел хороший крештьянин, — хмыкнул Тоутон, — а иж меня уже нет…
— Ты слишком долго воюешь, — кивнул головой сидевший рядом Ялмар.
— Точно… Я вше думал жаработаю денег, куплю домик, жену найду, детишки пойдут. Только обман вше это. Либо убьют, либо в канаве от штарошти шдохну.
Ялмар покачал головой.
— Брось. Просто выкини лук и найди жену.
— Не-а. Лук мне уж давно ближе женщины будет. Уж и не счесть школько раж он мне жизнь шпашал. А женщины только деньги брали. Шудьба, видать, такая.
— Да не судьба. Просто тебе страшно привычки менять. Уж не обижайся.
Лучник хмыкнул.
— Ладно. Лучше шкажи, ты штрелу видел? Которой девчонку ранили?
Капеллан молча кивнул.
— Вот и я видел. И ш тех пор вше думаю откуда она тут?
— Ума не приложу.
— Помяни мое шлово Ялмар, никакие это не ражбойники. Негде грабителям такие штрелы в этих мештах взять.
— Может ты и прав. Что-то тут не так.
Из домика вышла хозяйка.
— Отвар готов.
Ялмар поднялся и зашел внутрь.
Бетиция сидела в углу, завернутая в льняные бинты, и укутанная грубым одеялом. Лицо у нее было все еще бледным, но уже лишилось прежней синевы.
— Жарко, — тихо сказала она, — а мне и так дышать тяжело.
— Простуда тебя убьет, — назидательно сказал Ялмар, — надо подождать пока ты не окрепнешь.
Хозяйка протянула ему миску с не слишком аппетитного вида резко пахнувшей жидкостью. Он передал ее девушке.
— Выпей отвар.
— У него такой мерзкий вкус…
— Ты хочешь выздороветь?
Она поморщилась, но выпила, тяжело закашлялась и отерла губы краем одеяла. На грубом сукне осталось небольшое алое пятно.
— Дай руку, — распорядился капеллан.
Она послушно вытянула узкую бледную ладонь. Ялмар оценил пульс и удовлетворенно кивнул.
— Уже лучше. Жара почти нет. Надеюсь, обойдемся без воспаления.
— Меня тоже учили на лекаря, — сказала Бетиция, убирая руку, — лучшие наставники учили… И я была уверена, что сквозные раны груди — смертельны.
— Так оно и есть, — кивнул Ялмар, — тебе просто повезло…
— Хотя в сочинении придворного хирурга Амброзия утверждалось, что автор наблюдал неоднократные случаи выживания раненых с подобными повреждениями, — добавила она, внимательно поглядев на капеллана.
— Значит, ты не одна, кому так повезло, — философски заключил тот.
Она недовольно надулась.
Капеллан рассмеялся.
— Ладно, коль станешь примерной больной и будешь выполнять все рекомендации, я научу тебя тому, что сам знаю. Если, конечно, ученица лучших наставников ордена не погнушается учиться у простого капеллана наемников.
— Истинный мудрец должен черпать из любых источников, — с важным видом процитировала она кого-то из классических философов.
— Главное разбираться во вкусе зачерпнутого, — снова засмеялся Ялмар, — хоть я и не слишком великий целитель, но ран лечил много, вдруг, что полезное и узнаешь.
Протиравшая опустевшую чашку из-под отвара рыбачка хмыкнула.
— Я всегда верила, что если что-то нельзя лечить травами, то это вообще нельзя лечить. Но после того, что я видела… Ты великий целитель.
Ялмар отмахнулся.
— Я просто жрец. Мое целение в вашей вере… Сам по себе я лишь цирюльник и коновал.
— Не каждый может управлять этой силой, — серьезно возразила Бетиция, — и только очень немногие могут быть хорошими целителями и хирургами одновременно.
— На войне это необходимость. Редко, кто будет держать отдельного целителя, отдельного аптекаря и отдельного хирурга. Вольные роты не столь богаты, как ордена. Поэтому всем этим и еще многим другим там приходится заниматься одному капеллану…
Где-то над головой с заунывным скрипом проворачивался механизм. Время от времени на лестницу падала тень опускавшейся лопасти. Сидевший на деревянных ступенях человек отложил деревянную куклу и пошевелил концом длинного ножа ком грязного тряпья. Среди бурых пятен едва просматривался символ восходящего солнца.
— Откуда?
— У старьевщика нашел…
— И?
— Говорит, у мужика какого-то купил.
— Какого мужика?
— Старьевщик говорит первый раз его видел, не из городских. Может из наемников кто…
— Наемников?
— Ну тех, кого лейтенант не взял.
— Он того мужика узнать сможет?
— Да. Говорит приметный мужик. Лицо порубленное и шепелявит сильно. И торговался долго…
Человек упер острие ножа в ступеньку и флегматично вращал его вокруг оси, перебирая пальцами рукоятку.
— Я сказал, чтоб в городе этого мужика поискали, но пока ничего, — подобострастно добавил сутулый тип, принесший вещи.
Сидевший перестал вертеть нож и поднял глаза на собеседника.
— Расправь…
Тот сначала замешкался, потом стал разворачивать и раскладывать вещи.
Сидевший наклонился и пошевелил концом ножа накидку.
— С такой дырой в спине она не могла выжить, — добавил сутулый.
— Этого мало, нам нужен труп. Иначе Ангис с нас шкуру спустит… Только вот где этот труп взять?
Сутулый развел руками.
— Кто ж его знает? Этот мужик, небось, обшарил тело, вещички забрал, а труп наверняка в реку спустил, а то и вовсе прикопал где. Ищи теперь.
Человек с ножом внимательно посмотрел на сутулого.
— А ты подумай…
Лицо сутулого приняло натужно-горестное выражение. Его собеседник отбросил ножом лежавшие перед ним вещи и негромко добавил.
— Если мы не можем найти этот труп, то мы ведь можем найти другой? Не так ли?
Сутулый просиял.
— Точно!
— Тогда найди подходящий труп. И быстро.
Сияние на лице сутулого померкло.
— Но где?
— Не мое дело, хоть на кладбище выкопай… Но чтоб завтра к утру был. И такой, что все поверят. Ты же не хочешь, чтобы Ангис с тебя шкуру спустил?
Сутулый вздрогнул и пробормотал что-то отдаленное похожее на охранительную молитву.
Герцог Орсино бросил взгляд на сидевшего на каменной скамье Феликса. Лицо юноши было зеленоватого оттенка, а на подбородке и одежде были заметны остатки завтрака.
— Я же говорил, что мы ее найдем, — удовлетворенным тоном произнес капитан Торм.
Стоявший рядом человек в темно-синей рясе негромко добавил.
— Тело очень сильно пострадало. Вряд ли его можно уверенно опознать. Лишь одежда позволяет нам предположить, что это искомая вами особа…
— Насколько я помню, в этом году других орденских сестер в нашей реке не тонуло, — обиженно заметил Торм.
— Да, — рассеянно кивнул герцог, — вы правы, капитан. Будем считать эту печальную историю завершенной… Думаю, граф Вендран захочет поместить ее тело в фамильной усыпальнице.
— Орден сам хоронит своих братьев и сестер — заметил человек в рясе, — хотя поскольку девушка не завершила посвящение, они могут сделать исключение. Но придется ждать их решения.
— Избавьте меня от этих подробностей, — отмахнулся герцог и направился к сидевшему Феликсу.