— С другой стороны, капитан, именно Уртиция привела вам под командование людей, наполнив вашу должность реальным весом.
— Я ценю это. Но она младшая дочь…
Родгар почесал подбородок.
— Я также полагаю, что если госпожа Бетиция не будет претендовать на титул, и графиней останется Уртиция, то нам понадобится управляющий замком на случай отъезда её сиятельства. И этот управляющий будет располагать всей полнотой власти в её отсутствие. Возможно, даже во время своего пребывания в замке госпожа Уртиция согласится передать управление в его руки, чтобы не отвлекаться от своих занятий.
— Неплохая идея, — осторожно согласился Иган.
— Должность управляющего крайне ответственна и на неё может претендовать только безукоризненно верный госпоже Уртиции человек, и если бы вы…
Родгар невинно посмотрел на Игана.
Тот замялся.
— Чисто теоретически права младшей дочери тоже имеют под собой весомые основания…
— Так мы можем на вас рассчитывать?
Иган кивнул.
Уртиция прошла из угла в угол.
— Румпль. Мне не нравятся обвинения моей сестры в твой адрес. Ты уверен, что мы не слишком увлеклись?
— Тебя вело чувство мести, а теперь оно отступило. Я понимаю твои опасения. Но сделанного уже не вернёшь.
— Неужели мы так далеко зашли?
— Ординатура весьма щепетильна в подобных вопросах. Конечно, если никто не донесёт, то возможно, что она и не вмешается.
— Я попробую уговорить Бети не горячиться.
— Это было бы лучшим решением, хотя…
— Что хотя? О чём это ты? — Уртиция остановилась и настороженно посмотрела на Румпля.
— Мне непонятны мотивы вашей сестры. Она грубо обошлась с Малфридой, требовала удалить из замка других совершенно непричастных людей. Отчего это?
— Возможно из-за нервного потрясения, — Уртиция пожала плечами.
— Вероятно. Но нет ли здесь чего-то более глубокого?
— Ты думаешь, она обижена, что мне достался титул? Брось, — Уртиция отмахнулась, — все знают, что она родилась всего полгода спустя, как отец женился. Он поклялся, что она его дочь, но дворянство никогда не примет её законной графиней. Поэтому-то отец и направил её в орден.
— Пока ты жива, её не примут…
— Что ты себе позволяешь! — девушка вспыхнула, — она моя сестра.
Румпль низко поклонился.
— Простите мою откровенность, ваше сиятельство, но я не могу скрывать…
— Что ты не можешь скрывать? — она поглядела на него с подозрением.
— Трудно не заметить, что ваша сестра и Феликс не так уж равнодушны друг к другу…
Уртиция едва заметно вздрогнула и плотно сжала губы.
— В подобных обстоятельствах даже родство может отступить на задний план, — добавил Румпль.
— Она должна стать жрицей, — сухо ответила Уртиция.
— Тем не менее, она уже поспешила увидеться с ним.
Девушка сжала кулаки и снова зашагала по комнате.
— Мне неприятно об этом говорить, но обвинением в занятиях тёмной магией, она очернит тебя в глазах молодого человека и одновременно предаст в руки Имперской Ординатуры, — тихо продолжал Румпль.
— Она не может так поступить — прошептала Уртиция.
— Мне жаль причинять тебе боль, и я был бы уверен в добрых намерениях Бетиции, если бы не её свидание с Феликсом.
— Я тебе не верю! — она гневно вскинула голову, — эй, Фрикса, Мольфи, кто-нибудь?!
Дверь приоткрылась, и в проёме возникло испуганное лицо Фриксы.
— Вы что-то хотели, ваше сиятельство?
— Где Феликс? Я должна сменить ему повязку.
— Он это, в библиотеке. Прикажете позвать?
— Что он там делает? Я же сказала, что ему нужен покой.
— Он беседует с госпожой Бетицией. Так прикажете его позвать?
— Нет… не надо… потом. Я сама… Перевязка не срочная. Можешь идти.
Она развернулась лицом к стене. Её плечи странно дёрнулись.
— Мне очень жаль, — тихо произнёс Румпль.
— Нет, ничего страшного, — сухо ответила девушка, — но спасибо за сочувствие и честность.
Она снова повернулась к нему лицом. В её глазах холодно поблескивал ледок.
— Соберите людей в зале, Румпль. Мне нужно объявить моё решение.
Мольфи спустилась к задней двери замка. Дверь выходила на склон холма и через неё открывался вид на луговину и далёкий лесок, позади которого, где-то за горизонтом, лежал её родной город. Мольфи уже давно выпросила у Фриксы ключ и частенько ходила сюда, просто вдохнуть свежего воздуха, свободного от вечных запахов большого хозяйства, и побродить по росистой траве. Когда она ходила, ей всегда лучше думалось.
К её удивлению ещё в проходе она заметила отблески закатного солнца. Кто-то открыл дверь. Она была уверена, что никто не догадывается о её прогулках. После истории с волками Ларс настоял на том, чтобы все выходы из замка были постоянно закрыты.
Привстав на цыпочки, она тихо прошагала вперёд и выглянула за поворот. Там был Ангис. Он сидел на корточках и почёсывал за ухом большого серого пса.
Мольфи удивилась. Ей показалось, что она раньше не видела этой собаки в замке.
Ангис что-то прошептал на ухо псу и ещё раз потрепал его загривок. Тот преданно смотрел в глаза человеку. В руке Ангис держал какой-то предмет. Мольфи показалось, что это подвеска в виде молоточка. Такие должны носить ординаторы. Странно, откуда она у Ангиса.
Тот протянул молоточек псу. Зверь внимательно его обнюхал и снова уставился на человека. Ангис убрал подвеску в карман и выпрямился. Мольфи увидела рядом с ним ещё двух собак. Все трое пристально глядели на Ангиса. Их взгляд был странно застывшим, будто остекленелым.
Человек достал из-за пазухи какой-то предмет. Приглядевшись, Мольфи с удивлением поняла, что это флейта.
Ангис поднёс инструмент к губам, и его пальцы забегали по дырочкам, словно бы он играл какую-то мелодию. Но Мольфи была готова поклясться, что не слышала ни звука! Ей стало не по себе.
Странный флейтист опустил инструмент и вытянул вперёд руку. Повинуясь его команде, собаки встали и молча потрусили вниз по склону в лес. И тут Мольфи стало жутко.
Она попятилась за угол, развернулась и побежала. Выскочив во двор, бросилась в первую попавшуюся дверь. Ей казалось, что Ангис и его волки бегут за ней. Сидевший на скамеечке у входа тощий человек проводил её удивлённым лисьим взглядом. Под ногами зашуршала пожухлая осенняя трава. Это был дворик капеллы. Башмак зацепился за корень, и Мольфи ничком повалилась в заросли крапивы.
— Разве ж можно так носиться…
Чьи-то сильные руки вытащили её из переплетения жгучих ветвей. От крапивных ожогов у неё заслезились глаза. Мольфи протерла их рукавом, размазав по лицу зелёный сок и грязь.
Перед ней стоял плотный человек в походной куртке, подпоясанной выцветшим жреческим кушаком. Увидев её чумазую физиономию, он не сдержал улыбки. Мольфи насупилась и высвободила руку.
— Спасибо, но я спешу.
— Куда, если не секрет? Неужели в храм, — он протянул руку в направлении капеллы.
— Может и туда… — Мольфи недоверчиво разглядывала собеседника, ей казалось, что она уже когда-то его встречала.
— Тебя зовут Малфрида?
— Да. А откуда… Постойте, я вас помню. Я видела вас летом. В лесу. На опушке… — она замолчала и немного попятилась.
— Я тоже это помню, — кивнул Ялмар, — и я хочу с тобой поговорить.
— О чём? — подозрительно спросила девушка, — я, вообще-то, не разговариваю с незнакомцами.
— О твоей госпоже.
— Уртиции? Почему вы хотите про неё говорить? — подозрительность в её голосе только усилилась.
— Потому, что ей грозит опасность, а ты можешь её предотвратить.
Мольфи закусила губу. Её терзали сомнения. Наконец, она решилась.
— Хорошо, я поговорю с вами. Но недолго. А то меня будут искать.
Ялмар жестом указал на каменную скамеечку.
— В ногах правды нет, садись.