Итак, тут получается такое же противоречие, как и в положительном, именно положения или отрицания, как отношения к себе. Но положительное есть это противоречие лишь в себе, отрицательное же есть положенное противоречие; ибо в своей рефлексии в себя, в силу которой отрицательное в себе и для себя, или как отрицательное, тожественно себе, оно имеет то определение, что оно есть нетожественное, исключение тожества. Оно состоит в том, чтобы быть тожественным себе в противоположность тожеству и тем самым исключать само себя из себя через свою исключающую рефлексию.
Отрицательное есть, следовательно, полная, как противоположность, опирающаяся на себя противоположность, абсолютное не относящееся к другому различение; оно исключает из себя тожество, как свою противоположность, а тем самым и само себя, ибо, как отношение к себе, оно определяет себя, как то самое тожество, которое оно исключает.
2. Противоречие разрешается. В исключающей саму себя рефлексии, которая только что рассмотрена, положительное и отрицательное снимают каждое себя само в своей самостоятельности; каждое есть просто переход или скорее превращение себя в свою противоположность. Это непрекращающееся исчезание противоположных в них самих есть ближайшее единство, возникающее через противоречие, оно есть нуль.{37}
Но противоречие содержит в себе не только отрицательное, а также и положительное; или, иначе, исключающая саму себя рефлексия есть вместе с тем полагающая рефлексия; результат противоречия не есть только нуль. Положительное и отрицательное образуют положение самостоятельности; отрицание их через них самих снимает положение самостоятельности. Вот что поистине разлагается в противоречии.
Рефлексия в себя, в силу которой стороны противоположности становятся самостоятельными отношениями к себе, есть ближайшим образом их самостоятельность, как различенных моментов, они суть, таким образом, лишь в себе эта самостоятельность, ибо они суть еще противоположенные, и их положение состоит в том, что они таковы в себе. Но их исключающая рефлексия снимает это положение, делает их сущими для себя самостоятельными, такими, которые самостоятельны не только в себе, но и через их отрицательное отношение к их другому; таким образом их самостоятельность также положена. Но далее через это их положение они обращают себя в положенное. Они уничтожаются в своем основании (richten sich zu Grunde), определяя себя, как тожественное себе, но тем самым собственно как отрицательное, как такое тожественное себе, которое есть отношение к другому.
Но эта исключающая рефлексия при ближайшем рассмотрении не есть только такое формальное определение. Она есть сущая в себе самостоятельность, а также снятие этого положения и лишь через это снятие сущее для себя и действительно самостоятельное единство. Правда, через снятие инобытия или положения вновь возникает положение, отрицательное некоторого другого. Но в действительности это отрицание уже не есть лишь первое непосредственное отношение к другому, есть положение, не как снятая непосредственность, а как снятое положение. Исключающая рефлексия самостоятельности, поскольку она есть исключающая, обращает себя в положение, но она есть также снятие ее положения. Она есть снимающее отношение к себе; тем самым она, во-первых, снимает отрицательное, а, во-вторых, полагает себя, как отрицательное, и последнее есть лишь то отрицательное, которое она снимает; в снятии отрицательного она полагает и вместе снимает его. Само исключающее определение есть, таким образом, относительно себя другое, отрицанием которого первое служит; снятие этого положения не есть поэтому вновь положение, как отрицательное некоторого другого, но есть совпадение с собою, положительное единство с собою. Самостоятельность есть, таким образом, возвращающееся в себя через свое собственное отрицание единство, ибо она возвращается в себя через отрицание своего положения. Она есть единство сущности не через отрицание другого, а через тожество с самою собою.