Я расхохотался, представив, как Финн перерывает мой стратегический запас в поисках заветного мешочка с галлеонами, дабы компенсировать лепреконский аналог, подсунутый Наземникусом.
— Нет, правда, ты можешь вернуться домой, — заверил я. — У тебя есть семья?
Финн кивнул и, сунув руку в карман темных потертых джинсов, вытащил сложенную вдвое фотографию.
Я развернул ее и взглянул на целое кодло мальчишек и девчонок, явно младше Финна. Самой старшей на снимке выглядела темноволосая кудрявая девушка в джинсовом комбинезоне.
— Сколько их здесь? — спросил я, сбиваясь при подсчете братьев и сестер. — Четырнадцать?
— Ага.
— Хрена себе.
На секунду я ужаснулся, представив, что все они отпрыски Наземникуса Флэтчера, но потом, вгляделся в снимок и увидел на фотографии девочку явно азиатской внешности.
— У вас у всех разные отцы?
— Мамка любила рожать, — пожал плечами Финн. — Воспитывать, правда, не умела, и работать тоже не умела. Да, если честно, нихрена она не умела, даже ебырей ублюдочных выбирала.
— Их было двенадцать? — лукаво спросил я.
Финн кивнул.
— Это их ты убивал?
— Я мелких защищал.
— Я верю.
Снова свернув фотографию, Финн спрятал ее обратно в карман.
— А где они сейчас? — поинтересовался я, подперев щеку рукой. Глаза слипались, надо перестать вестись на поводу у старика Сантана и меньше пить. — В Новом Орлеане?
— Когда мамка откинулась, их растащили по семьям, — сообщил Финн. — Я хотел их сам забрать, но мне не разрешили.
— Из-за тюрьмы?
— В том числе. Но вышло тоже нормально, они попали в хорошие семьи, я проверял.
Удивительно, насколько алкоголь делает тебя благодарным слушателем и помогает вести беседу даже с человеком, который тебе неприятен.
А неприятен ли? Все-таки, насколько людей красит способность искренне любить кого-то. Ты словно смотришь на них по-другому и видишь, что, черт возьми, не все потеряно с этой некогда неприятной личностью. Что Альдо, который, каким бы ни был уродцем, безумно любил отца и, кажется уже, мою сестру Лили. Что человек, который действительно был тугодумом (познакомившись с Финном, я уже не считал Скорпиуса Малфоя тупым), но, как оказалось, очень любит братьев и сестер.
Наверное, именно способность искренне любить кого-то и демонстрация этого — не фальшивая показуха на словах, а действия, которые доказывают это, заставляют людей уважать кого-то и смотреть на него иначе. И глаза кажутся ярче, добрее, и улыбка мягче, и лицо уже не назвать мордой или рожей. Любящий человек — красивый человек, только так. Не в этом ли был секрет самого красивого представителя мужского пола на моей памяти, Луи Уизли? Может это любовь к сестре делала его таким безупречно прекрасным, а не одна восьмая вейловской крови?
Моя теория объясняет, почему я такой невзрачный.
Пьяный философ во мне просто аплодировал стоя этим мыслям.
Самое интересное, что все те минут двадцать, пока мой мозг порождал хмельные теории о вечных ценностях, Финн сидел молча, не мешая мне думать и тяжело вздыхать.
— Слушай, ты прости, что я так к тебе отношусь, — ввернул я. — Наверное, когда я чувствую минимальную власть, во мне просыпается аналог Альдо.
— Ты бухой, — заключил Финн, улыбнувшись.
— Очень бухой.
Мы рассмеялись и даже не сразу услышали тихие шаги поблизости.
Диего Сантана, не включая свет, прокрался к холодильнику и, достав блюдо с тонко нарезанным хамоном и кубиками пармезана, прошел к полке с хлебом.
— Кушайте, кушайте, — сунув в рот кусок сыра, прошептал он, махнув нам рукой.
Тормознутого Финна вообще не смутил тот факт, что парализованный старик Сантана, не подающий в своей инвалидной коляске признаков жизни, сейчас легкой походкой спустился на кухню, взял блюдо с закуской и, разломав багет надвое, наклонился между нами.
— Сынки, как же хорошо, что вы не спите, — вкрадчиво сказал он. — Может, по бокальчику для крепкого сна?
— Да идите вы, — буркнул я.
— Я не пью, — отмахнулся Финн.
— Не сметь произносить эти слова в моем доме! — оскорбился сеньор Сантана, выпрямившись. — Ну как хотите. Скучная молодежь.
— Ну и куда вы собрались? — вскинул бровь я.
— На пляж, к девочкам.
Я закрыл лицо рукой и засмеялся.
— Сеньор Сантана, вы мой кумир.
Мафиози чуть поклонился.
Но не суждено было старику выбраться из дома и покутить, компенсируя все то время, что он без движения сидел в коляске, потому как в коридоре зажегся свет.
Учуяв запах первой положительной и карамельного сиропа, я в ужасе заключил:
— Альдо.
— Под стол, — на удивление быстрее меня сориентировался Финн, схватив тарелку и два куска багета у старика.
Какого черта подростку не спалось? Ладно, его «парализованный» отец, у того ночь — время наивысшей активности.
Впрочем, как я не подумал. У вечно жующего что-то Альдо Сантана наступило время ночного перекуса.
— Какого хуя ты не спишь, урод? — сонно протянул Альдо. — Уйди, дай пройти.
И, оттолкнув меня, включил в кухне свет.
— Папа, — прошептал он, выронив игрушечную сову из рук.
— Я же обещал, что поставлю твоего папу на ноги, — заверил я, хлопнув Альдо по спине. — Я ж экстрасенс.
Старик Сантана тепло улыбнулся и раскинул руки.
— Встань и иди, — бросил я, чтоб уж точно Альдо поверил.
Альдо явно поверив и, бледнея на глазах, рухнул на мраморный пол с глухим стуком.
Перепуганный мафиози тут же бросился к нему.
— Альбус сделал свое дело, Альбус может уходить, — сказал я, переступив на подгибающихся ногах через лишившегося чувств подростка. — Финн, отбой.
Финн опустил на стол багет и тарелку и последовал за мной.
— Сеньор Сантана, — обернулся я.
Мафиози, легонько бьющий Альдо по впалым щекам, поднял взгляд.
— Думаю, инвалидная коляска вам больше не пригодится, — усмехнулся я. — Спокойной ночи.
— Засранец, — фыркнул старик Сантана, снова склонившись над сыном.
Я был доволен. Серый кардинал Сантана вышел из тени. Я сдержал обещание, данное Альдо, несмотря на то, что оно строилось на сущем обмане.
— Стоять, — замер на лестнице я. — Ты что, серьезно не пьешь?
Финн коротко кивнул.
Спустившись, я хлопнул по плечу.
— Сейчас мы это исправим этот досадный дефект.
Финн усмехнулся и послушно двинулся вслед за мной.
— Мне нравится, что ты никогда со мной не споришь.
— А мне — твои клетчатые рубашки.
— Серьезно?
— Ага.
— Финн, ты только что заработал плюс пятьдесят очков к харизме.
Шагая по вымощенной тротуарной плиткой тропинке к пляжу, я задрал голову и улыбнулся позолоченному диску луны.
Наверное, это был лучший вечер за последние полгода. Или даже больше.
Комментарий к Глава 37.
Конец первой части
========== Глава 38. ==========
Два года спустя
Стоя на носу снежно-белой яхты с палубой из светлого дерева, я откинул с глаз волосы, растрепавшиеся теплым вечерним ветром, и поднял бинокль. Теплые воды Карибского моря приятнее океанских, которые обмывали пляж у виллы Сантана, поэтому я совершенно не возражал, когда изредка и при резком повороте яхты соленые капли попадали на кожу.
Страна хоть и была довольно маленькой, но плыли мы, кажется вечность: я успел и книгу почитать, и побродить по корме и, сняв очки, подставить лицо лучам заходящего солнца. Пришлось сначала ехать на машине через всю страну, а после воспользоваться любезно предоставленной нам яхтой, за сохранность который лично я отвечал перед атташе Диего Сантана.
— Это дикий пляж? — поинтересовался я, протянув бинокль стоявшему рядом телохранителю детей Сантана.
— Пуэрта Негра, — кивнул телохранитель. — Дикий пляж, ты прав.
— Не такой уж дикий, — фыркнул я. — Музыку слышишь?
Несмотря на то, что от берега мы были на приличном расстоянии, музыку было действительно слышно. Наверное, на берегу она просто громыхала из огромных колонок, сотрясая половину страны и границу с Панамой.