Спустившись на песчаный берег, я поправил очки и осмотрелся.
Вовсю орала музыка из огромных колонок, подключенных невесть к чему, на раскладном столе, утопающем ножками в светлом песке, красовались фрукты, заветренное карпаччо, облюбованное мошками, шоколад, а под столом, в ведре воды, будучи некогда льдом, томилась бутылка шампанского.
И не одна бутылка. Неподалеку от пальмы шампанского обнаружился целый ящик.
— Финн, хватай бухлишко.
Финн, раздетый до пояса, спрыгнул с яхты.
— А вот и они, — протянул телохранитель, который со своими коллегами подъедал со стола.
Я повернулся в указанном направлении и вскинул бровь.
На расстоянии примерно метров пятидесяти, у самой воды предавались плотским утехам незнакомый мне молодой человек и Камила Сантана, которую мы искали уже пятый день. Так увлеченно прижимаясь к друг другу и издавая постыдные звуки, они даже не удосужились заметить, что отныне на диком пляже они не одни.
Закатив глаза, я вытащил из кобуры склонившегося над ящиком шампанского Финна пистолет и выстрелил в колонку.
Любовники вздрогнули и отпрянули друг от друга.
— Опять ты! — возмутилась Камила, потянувшись за низом своего купальника.
— Опять, — подтвердил я, пошарив в кармане светлых брюк. — Трахайтесь, трахайтесь, я не мешаю.
Достав сложенный в несколько раз лист бумаги, выданный мне Сильвией, в котором отображались все траты Камилы Сантана за последние два дня, я откашлялся и принялся выразительно читать.
— Два ящика Dom Pérignon девяносто восьмого года. Сто пятьдесят три тысячи долларов. Камила, ты больная? Сто пятьдесят три тысячи долларов на шампанское? Глянь, у Финнеаса сейчас сердечный приступ случится, бутылка шампанского стоит дороже, чем он, разобранный на органы.
Камила прищурила темные глаза, а парень, лежавший под ней, явно чувствовал себя очень не комфортно.
— Мы нашли один ящик, — протянул я. — То есть, ящик вы уже выжрали. Превосходно. Итак, читаем дальше. Купальник женский, одна штука, тридцать две тысячи долларов.
Я критически осмотрел белый верх купальника, валяющийся в песке.
— Твои сиськи стоят дороже золотых запасов страны, — заключил я, поправив смятый уголок листа. — Идем дальше. Так, ну траты на еду… допустим, хотя я не понимаю, что можно нажрать на двенадцать тысяч. Без шампанского. И, наконец, мой любимый пункт — покупка автомобиля премиум-класса, «Мазерати Гран Кабрио» за… я даже не буду озвучивать.
— Это мои деньги, — бросила Камила, потянувшись за верхом купальника.
— Пока ты сидишь на шее своего отца, это не твои деньги, — заключил я. — А это, я так полагаю, под тобой лежит счастливый обладатель «Мазерати Гран Кабрио» и будущий зять дона Сантана?
Камила продемонстрировала мне наманикюренный средний палец. Парень под ней нервно сглотнул.
Я повернулся к телохранителям.
— Бухлишко — забрать, машину — вернуть, Камилу — домой, парня — на тот свет.
И, подняв рывком Камилу за локоть, впрочем, не очень переживающую за неутешительный исход своего любовника, я толкнул ее одному из телохранителей.
— Пожалуйста, — лепетал парень, пятясь в воду. — Пожалуйста, не надо…
Не обернувшись на выстрел, я подхватил со стола тарелку с шоколадными кубиками.
— Финн, — гаркнул я. — Домой.
Оставив тело незадачливого любовника окрашивать песок под собой в алый цвет, Финн забрался на борт и взял с тарелки кубиками черного шоколада.
Камила, уже одетая в белую рубашку одного из телохранителей, стояла на палубе, гневно скрипя зубами.
— Какого хуя ты снова врываешься и портишь мне отдых? — прорычала она, вцепившись в бортовое ограждение.
— Папа тебя любит, а ты его бесишь, — произнес я, закурив. — Ты понимаешь, Силиконовая Долина, что за пять дней просадила бюджет страны, если фигурально выражаться?
— Это мои деньги.
— Из этих денег мне платят зарплату, а я не буду отдавать часть своего жалования в фонд твоих любовников, — сверкнул глазами я.
— Ты никто в нашем доме.
— Ошибаешься, я советник дона Сантана, — улыбнулся я. — И если ты думаешь, что я не смогу поставить на место тебя, то ты очень сильно ошибаешься.
Камила скривила пухлые губы.
— Я все расскажу отцу.
— Это я все расскажу твоему отцу, — пообещал я. — Зайди в каюту и чтоб я тебя не видел до прибытия домой.
— Да ты…
— Я сейчас разобью тебе хлебало и сброшу за борт, а все на яхте подтвердят, что это было дело рук твоего покойного ухажера, — прошипел я, намотав на кулак длинные волосы Камилы Сантана. — Папа отправит тебя в монастырь и хрена с два ты получишь картель.
Камила задохнулась в возмущении.
— Алонсо, проводи сеньориту Сантана, — бросил я телохранителю девушки, который тут же взял ее за локоть.
Обессиленно вздохнув, я наклонился чуть вперед и опустил локти на ограждение палубы. Красноватый закат нагонял сонливость, тут уж не до наслаждения морскими пейзажами.
Бесшумными шагами ко мне приблизился Финн и протянул откупоренную бутылку неприлично дорогого шампанского, конфискованную у богатенькой дуры.
— Карпаччо только не ешьте, — посоветовал я, поняв, что телохранители доедают дорогую еду. — Оно уже пованивает.
— Что такое карпаччо?
— Вон та хрень, обсиженная мухами, — пояснил я, сделав глоток прямо с горла. — Господи, какая гадость.
Вручив Финну бутылку, я снова взглянул на морскую гладь.
— Как же я устал, — признался я, потерев щеку. — В перестрелках хоть адреналин какой-никакой.
— Какой адреналин? — фыркнул Финн. — Ты за моей спиной отсиживаешься.
— Заткнись, Финн. Я генерирую стратегию перестрелки, — отмахнулся я. — И вообще, ты имеешь дело только с оружием, тебе не понять, каково это нянчится с избалованными уродцами, которые не ценят ничего из того, что ты делаешь для них.
Финн стянул дреды в хвост на затылке и потупил взгляд.
— Ну, вообще-то, понять…
Я повернулся к нему и сощурил глаза.
— Ты на что это намекаешь, Новый Орлеан?
Финн заморгал и отмахнулся.
— Да ну тебя, — буркнул я, снова взглянув на горизонт.
Дорога обратно показалась раза в два короче, чем была на самом деле, может, потому что с чувством выполненного долга я спешил упасть в кровать.
К вилле мы подъехали молча.
Обиженная на весь мир Камила все еще куталась в мужскую рубашку и, вздернув нос, смотрела в окно. Я сидел на переднем сидении, в полусне, постукивая пальцами по колену. Наконец, когда машина остановилась, я ступил на тротуарную плитку и не успел даже подумать о хозяине дома, перед которым нужно было отчитаться, как увидел Диего Сантана на террасе.
— Альдо, ангел мой, подожди минуту, — произнес мафиози, поднявшись с плетенного кресла.
Альдо, сидевший рядом и обычно что-то высматривая в своем айфоне, лениво поднял руку, приветствуя меня.
— Как успехи? — спросил старик Сантана, приблизившись к нам.
— Выжрали ящик шампанского, она чуть не заблевала всю яхту, но, кажется, ей уже получше, — шепнул я.
Телохранитель открыл дверь и помог Камиле выйти из машины, а старик Сантана, глубоко вздохнув, сделал шаг навстречу дочери.
— Проспись, умойся и оденься, — строго бросил мафиози, толкнув ее к дому.
— Папа…
— Уйди с глаз моих. Почти неделю дома не было, я уже не знал, в какой канаве может вонять на солнце твой труп.
Камила, закатив глаза, зашагала в дом, споткнувшись предварительно на ступенях. Финн подскочил к ней и, взвалив себе на плечо, затащил внутрь.
— Бедный парень, надорвет себе поясницу, — прокомментировал старик Сантана.
Это уж точно, одна только грудь Камилы весила, как пакет картошки.
— Всем отдыхать, — хлопнул в ладоши сеньор Сантана, разогнав телохранителей. — Ужин на кухне, вино в погребе.
— Спасибо, дон Сантана.
Я прошел на террасу и сел в кресло рядом с Альдо.
— Паршиво выглядишь, — отозвался Альдо.
— Вообще или в данный момент?
— Вообще.
Сеньор Сантана тоже сел в кресло и, поблагодарив горничную за поднесенное вино, протянул мне бокал.