Плач Камилы сорвался на хрип. Старик Сантана скривился от такого звука и тяжело вздохнул.
— Немного расшить, — поправила атташе. — На пару сантиметров…
— Свадьбы не будет, — заявила Камила и, поднявшись на ноги, прошагала в гардеробную и скрылась за ширмой.
— Да ёб твою мать, — прошипел сеньор Сантана. — Камила! А ты не прихуела?
— Диего! — укоризненно покачала головой Сильвия.
— Действительно, дон Сантана, не задавайте девушке риторические вопросы, — протянул я, все еще не понимая, что я здесь делаю.
Камила выглянула из-за ширмы, явив свое лицо с потекшей от слез тушью и, взяв у горничной шелковый халат, шмыгнула носом.
— Я спокоен, — сделав глоток виски, уверил себя старик Сантана. — Я спокоен… Дочь моя, скажи, в чем проблема расшить платье или купить новое?
— Я не выйду замуж жирной.
— Ты беременна, — напомнил я.
Камила метнула в меня уничтожающий взгляд.
— А это кто? — нахмурилась она.
— Я муж твой будущий.
Снова чуть не зарыдав (оценив перспективы замужества, не иначе) Камила завязала пояс халата.
— Я не выйду замуж на пятом месяце, — уперлась она. — Чтоб все говорили, что Камила Сантана залетела?
Снова сделав большой глоток коньяка, старик Сантана глубоко вздохнул.
— Я говорил тебе делать свадьбу полгода назад? — спросил он. — Что ты мне ответила?
— Папа!
— Папа был прав!
— Папа всегда прав, — кивнул я. — Камила, ну хорош уже.
Но без Амортенции в организме Камила обращала на меня и мое мнение не больше внимания, чем на летающий по ветру пакетик, поэтому пропустила фразу мимо ушей.
— Я не выйду замуж жирной! — повторила она. — Папа, скажи, тебе плевать, что твоя дочь на фотографиях будет как дирижабль?
— Честно? Плевать.
Камила снова взвыла и уткнула лицо в ладони.
— Если ты сейчас не перестанешь ныть, то свадьба состоится через десять минут, и к алтарю ты пойдешь не в платье от Версаче, а в противогазе, который у меня остался после войны в Ираке.
— Так даже лучше будет, — тихо сказал я.
Камила, откинув за спину длинные волосы, уперла руки в бока.
— Свадьба будет после того, как я рожу. Я хочу выглядеть женственной на своей церемонии.
— Что может быть женственней молодой беременной женщины? — спросил Сильвия.
— Именно! — воскликнул мафиози.
— Не обсуждается, — произнесла Камила. — После родов.
И, покинула свою комнату, оставив дорогое свадебное платье тяжелеть на вешалке.
— Все не так плохо, — заверила атташе, опустив на плечи уставшего от истерик дочери сеньора Сантана руки. — Будет еще время подготовиться.
— Прими мои соболезнования, сынок, — сказал мафиози, протянув мне стакан с янтарной жидкостью. — Эта птичка-мозгоклюйка совсем скоро станет твоей проблемой.
— Временно, — напомнил я.
— Временно. Кстати, — тяжело произнес старик Сантана. — Ты понимаешь, зачем нужна громкая церемония?
— Чтоб заявить конкурентам о том, что у картеля есть наследник. И счастливая в браке наследница. Понимаю, — сказал я. — Все должно быть на высоте. Сотни гостей, красивые фотографии, счастливый дон Сантана.
Старик закивал.
— Важно, чтобы ни у кого и мысли не проскочило о том, что брак фиктивный, — продолжила атташе.
— Какая разница? Пусть думают.
— Разница есть. Когда я буду пить с дьяволом вино, а картель перейдет к твоему сыну, важно, чтобы с юридической точки зрения наследник был законным, — произнес старик Сантана. — Если конкуренты, коих огромное множество, найдут хоть одну лазейку, чтоб доказать в суде, что брак фиктивный, и ребенок не имеет на картель никаких прав, все пропало.
Я вскинул бровь и сделал глоток виски.
— В суде? Законно? Это же наркокартель. Какой идиот, управляя таким же картелем, будет подавать в суд на нелегальное предприятие? Это палево.
— По документам мы транснациональная корпорация, не имеющая к криминалу никакого отношения, — улыбнулась атташе.
— В это хоть кто-то в этом мире верит? — хмыкнул я.
— Важно, что на бумагах, а не то, что говорят люди, — заверил мафиози. — Так вот, к чему я веду. Все должно быть правдоподобно. Нужны гости с твоей стороны. Немного, хотя бы человек пятьдесят.
*
Дорогие родители!
Как вы поживаете? У меня все хорошо, не волнуйтесь, вы совершенно зря объявили меня в международный розыск. Пожалуйста, успокойтесь, и перестаньте искать меня, я в полном порядке, живу в солнечной Коста-Рике, куда меня привез Наземникус Флэтчер, после того, как мы сбежали от бандитов из Англии, которые хотели моей смерти.
Представляете, я женюсь! Мою невесту зовут Камила Сантана — она дочь мафиози, на которого я работаю. Она мразь, но мне сказали ее любить. Буду очень рад, если вы приедете на нашу свадьбу. И всех наших позовите обязательно. Человек пятьдесят.
Очень скучаю, жду на свадьбе,
Ал
P.S. Вы скоро станете дедушкой и бабушкой!
Истерично смеясь, я скомкал письмо и швырнул в корзину для бумаги.
Безысходность, но как же мне было смешно!
И где, прикажете, взять минимум пятьдесят гостей?
— Наземникус, Рита, — загибал пальцы я. — Финн.
— А? — отозвался Финн, куривший на балкон.
— Будешь моим шафером.
Финн скривился.
— Я рад, — выплюнул он.
— Еще сорок семь человек, — бормотал я. — Черт.
У меня и знакомых-то столько не было.
Выход был пригласить незнакомых. Что я и попытался сделать, когда время свадьбы четыре месяца спустя пришло. Точнее подкралось внезапно, потому что я заливал вином дона Сантана ужас от рождения сына и совершенно не знал, как решить проблему гостей.
***
— Не отставай, — шепнул я Финну, боясь потерять его в толпе туристов колдовского рынка Меркадо-де-Сонора.
Заглянув в знакомую лавку, украшенную огромной буквой «А», которая через пару секунд тут же превратилась в какой-то иероглиф, а потом — в букву арабской вязи, я широко улыбнулся смутно знакомому колдуну в гавайской рубашке и с золотой серьгой в ухе.
— Здравствуйте! Я тут у вас как-то кольцо-переводчик купил…
Продавец нахмурился и отложил газету.
— Обмену и возврату товар не подлежит.
— Я не об этом, — отмахнулся я. — Приходите ко мне на свадьбу.
Нормально, а, святой отец? У вас еще не возникли сомнения в моей адекватности.
Приглашал всех: торговца костями, сектантов культа Санта Муэрте, даже осмелился заглянуть в чудом не пострадавший от устроенного мной пожара синий шатер жриц вуду, пригласил, забывшись, парочку туристов, бармена в салуне, мастеров яда, много еще кого. Но на меня смотрели, как на психически нездорового человека (что в чем-то верно) и на приглашение согласились лишь колдуны в баре, тут же насмешливо расхохотавшись.
— Это была идиотская идея, — сказал я, сидя за барной стойкой над большой кружкой темного пива и наблюдая за тем, как по руке бармена ползает муха. — Финн?
Но Финн рядом не оказался. Я вытянул шею, высматривая телохранителя в полном волшебного сброда баре, но не увидел его.
— Парень, который со мной пришел, — спросил я бармена. — Вы его не видели?
Бармен хмыкнул и повернул ко мне свое бородатое лицо.
— «Борзый Конь» — нормальный бар, а не голубятня.
— Да я не в том смысле!
Но Финн скоро появился, после того, как в бар зашли знакомые мне жрицы вуду, во главе с верховной сеньорой Лаво, которая, страстно поцеловав в губы колдуна в странной одежде, похожей на медную кольчугу, села на высокий табурет.
— Аншлаг, — заметил я.
Действительно, свободных мест в баре не было, к вящей радости бармена, который, взмахнув грубо вытесанной волшебной палочкой, приманил к стойке больше стаканов из кладовой.
— Финн, сволочь, где ты ходишь, — рявкнул я.
Но Финн, отмахнувшись, к моему удивлению, вскарабкался на деревянный стол и вскинул татуированную руку.
— Кто-то пришел сюда бухнуть, кто-то здесь работает, кого-то позвал я, и каждый здесь меня знает, — громко сказал он. — Я покупал у бабёнок приворотную жижу…