— Да не пробьются никогда оборотни, — гаркнул Моран. — Они себе Сивым такую репутацию сделали, что не один век еще отбросами общества быть.
Я молча слушал и даже не знал, что думать.
Одно я понимал точно.
Если все, что говорил Моран об оборотнях правда, Скорпиуса надо срочно спасать от противного братца его молодой жены.
========== Глава 7. ==========
Не менее восьми ночей мне снились волки. Или оборотни. Или просто немыслимые чудища.
Начитавшись об оборотнях в различных магических книгах, старых учебниках, и, наконец, в Его Величестве Интернете, я, казалось, помешался. Само осознание того, что самый настоящий оборотень бродит не просто по Лондону, по наводненным маглами улицам, так еще и наведывается на Шафтсбери-авеню, изредка говорит со мной, пусть и высокомерно, а главное, связан со мной родственными узами, не сказать, что пугало меня, но нервировало определенно.
Я знал, что оборотни есть, я знал, что они опасны, знал, что «где-то кто-то говорил, что они обитают в Запретном лесу», но понимать, что оборотень находится совсем близко… я долго не мог с этим свыкнуться.
Наземникус советовал сидеть на месте, вести нормальную жизнь юного наркоторговца и не высовываться. Тогда я еще не понимал, насколько это дельный совет.
Наверное, какая-то нездоровая тяга к высшей справедливости, которую я впитал с молоком матери, в тот момент била ключом, и я, как и положено законопослушному гражданину магической Британии, с самого утра трансгрессировал в коттедж «Ракушка», милый домик на берегу моря, недалеко от Тинворта.
В этом доме до сих пор обитали Билл и Флер Уизли, даже после того, как трое их детей покинули родные стены: старшая, Виктория, кажется, снимала жилище где-то близ Косого переулка на пару с подругой, Луи «пропал без вести», а Доминик вышла замуж и переехала на Шафтсбери-авеню 17.
Что я хотел рассказывать Биллу и Флер? Зачем я вообще решил лезть не в свое дело?
Хотел ли я утешить супругов, сказав, что Луи жив?
А потом добить известием о том, что Луи — оборотень.
Я уже мысленно прорепетировал диалог, шагая по невысоким холмам к домику, как завидел неподалеку, у самого берега тонкую фигурку, укутанную в черное пальто. Длинные рыжие кудри развевались на сильном ветру, совсем как алый флаг.
Доминик, словно услышав мои шаги, медленно обернулась, убрав волосы с лица.
— Альбус? — поинтересовалась она, увидев меня на холме.
— Привет, — кивнул я, спустившись к кузине. — Ты родителей навещаешь?
Доминик склонила голову и улыбнулась.
— Их нет дома. Утро среды, я и забыла, что они на работе.
Лучистые зеленые глаза Доминик глядели на меня с едва заметным ледяным упреком.
— Хотела поблагодарить маму за то зеркало, которое она нам прислала, — снова заговорила Доминик.
У меня внутри все похолодело.
— Представляешь, оно пропало. Ну, не страшно, оно было довольно уродливым. А ты, Ал, о чем-то хотел поговорить с моими родителями?
Я открыл было рот, но ни звука оттуда не вырвалось.
— Хотел спросить у Билла насчет стажировки в Гринготтс, — наконец, произнес я. — Ладно, проще написать ему, никогда не подгадаешь, когда твои родители на работе.
Ветер завывал так сильно, что я едва слышал свой голос. Наверное, здесь хорошо летом, или теплой весной, когда ледяные ветры не гнут промерзшую траву к земле.
Я, как ни странно, думал об этом. Поняв, что никакого смысла ждать Билла и Флер нет, тем более, говорить с ними при Доминик, я приготовился было трансгрессировать, как голос, холодный, чуть презрительный, заставил меня обернуться.
— Если ты кому-нибудь расскажешь о Луи, то я черкну твоему отцу пару слов о том, чем ты зарабатываешь себе на жизнь, и ты вылетишь из моего дома раньше, чем произнесешь слово «оборотень».
Я стоял, не в силах даже пошевелиться. Широко раскрытые глаза слезились от холодного воздуха, но я не моргал, лишь повернул голову.
— Ты услышал меня, Альбус? — спокойно сказала Доминик. — Кивни, если услышал.
Я машинально кивнул.
Алые губы Доминик дрогнули в ледяном подобии улыбки. Сунув руки в карманы пальто, она подошла ко мне, утопая каблуками сапог в песке и, на секунду мне показалось, что она хочет прошептать мне что-то на ухо, но кузина лишь трасгрессировала, оставив меня на берегу одного.
***
Доминик блефовала. Это я знал точно, и только это меня и успокаивало.
Нет, ну в самом деле, что она может написать моему отцу о моей деятельности?
Я очень осторожен. Я нигде не прокололся.
Хотя нет, прокололся. Я забыл о том, что кроме тупоголового Скорпиуса на Шафтсбери-авеню живет его незаконная, по малфоевским меркам, жена.
Доминик была совершенно незаметной: ходила себе по квартире, прибиралась, готовила постоянно что-то, а зная ее добродушный покладистый характер, я и помыслить не мог о том, что она меня в чем-то подозревает. А зря. Непонятные предметы декора-барахло Наземникуса, нашествие пикси невесть откуда, и, наконец, проклятое «Ясное Око», о котором Скорпиус подумал как о приданом. Доминик же совсем неглупа, конечно, она связала все это с моим переездом на Шафтсбери-авеню.
Но конкретно против меня ничего не было, о наркотиках она и понятия не имела. Надеюсь.
Надо признать, шантажистка из Доминик вышла отменная: узнай мой отец, Глава Отдела мракоборцев, что я занимаюсь чем-то нелегальным (или как минимум странным), организует такую проверку, в результате которой обнаружит все подводные камни моей жизни. А вслед за мной полетят и Наземникус, и Моран, и вся верхушка криминального мира Британии.
Думая обо всем этом, я совершенно забыл задать главный вопрос.
— Так ты знала? — ахнул я. — Знала, что он оборотень?
Когда состоялся этот пренеприятнейший разговор, я искренне жалел, что Скорпиус сейчас не рядом.
Близнецы стояли прямо передо мной. Такие…одинаковые: блестящие волосы медного цвета, светлая кожа без веснушек, высокомерные взгляды зеленых глаз, даже позы, в которых они стояли, были чем-то похожи. Время словно перенесло меня на третий курс Хогвартса, когда когтевранцы Луи и Доминик, стояли вот точно так же, одаривая всех и каждого ледяным взглядом.
— Конечно, я знала, — произнесла Доминик, не сводя с меня глаз.
— С самого начала?
— Он мой брат, — просто ответила Доминик.
— И ты молчала? — вскинулся я. — Ты никому не говорила?
Луи разъяренно зарычал, и я заметил, что его зубы мало чем напоминали человечьи. Видимо, скоро ему предстоит выть на луну.
— Ты пришел в дом моих родителей, чтоб выдать меня, — прорычал Луи и, шагнув вперед, вжал меня в кухонную тумбу. — Зная, как мой отец относится к оборотням. А сейчас еще обвиняешь Доминик в том, что она молчала?!
Неизвестно, убил бы Луи меня с одного удара мощной руки, если бы между нами не встала сама Доминик.
— Луи! — рявкнула она, уперев руку ему в плечо. — Хватит.
— Он хотел выдать меня, — рявкнул в ответ Луи. — Знаешь, что с такими, как я, делает так называемое лечение?
— Думаешь, я позволила бы ему выдать тебя?
— От тебя бы это не зависело. Где гарантия, что завтра он не попытается снова.
Как-то странно было слышать, как близнецы спорили обо мне в третьем лице, кажется, вообще забыв, что я присутствую в шаге от них.
— … это то, о чем я тебе говорил, Доминик. Если знает он, знает и твой придурочный Малфой.
— Альбус будет молчать, я клянусь тебе.
— Да нихрена он не будет молчать! — прорычал Луи. — Он уже попытался растрепать все.
— Ну и что ты предлагаешь? — вскинулась Доминик. — Память ему стереть?
Луи не ответил.
И, к моему ужасу, достал из кармана джинсов волшебную палочку.
— Ты обалдел? — возмутился я. — Убери палочку!
— Он никому не скажет, — пообещала Доминик.
— И я должен ему верить? — фыркнул Луи.
— Ты мне веришь? — серьезно спросила Доминик.
И попала в самую цель.
— Я клянусь тебе, — тихо, едва слышно, сказала Доминик, прижав ладонь к щеке брата. — Я клянусь, что никто не узнает. Если надо будет, я заставлю Ала замолчать.