— Это как же? — вырвалось у меня. Хотя, на берегу Доминик предельно ясно пояснила, как.
Но меня и не думали слушать.
Серьезно, эти чертовы близнецы будто меня не видели и не слышали!
— Не появляйся за городом после заката, — шепнул Луи, поцеловав сестру в макушку.
— И не собиралась, — ответила Доминик. — Береги себя.
И Луи, не одарив меня и взглядом, подхватил спортивную сумку. Через минуту за ним закрылась дверь, оставив нас с Доминик в квартире одних.
Зная, что стоит Луи исчезнуть с горизонта, кузина скидывает свою ледяную маску высокомерия, я и не думал остаться без ответов.
— Какого черта ты молчала? — вскинулся я. — Доминик, ты должна была рассказать родителям.
— Закрой рот, — отчетливо, почти по слогам, произнесла Доминик, повернувшись ко мне.
Холодные искры в ее глазах никуда не исчезли.
— Его нужно поставить на учет министерства…
— Закрой рот.
И, как ни в чем не бывало, пошла заваривать чай.
— Луи опасен. — Этот аргумент никак не оспорить.
— Ал, если я узнаю, что ты попытаешься снова выдать его, поверь, я окажусь опасней любого оборотня Британии, — сухо ответила Доминик. — Чай будешь?
Какой к черту чай?
Ты скрываешь оборотня ото всех, пытаешься шантажировать меня облавой отца, а сейчас предлагаешь мне чай?!
— Почему он сказал, про «не появляйся за городом»? — вскинулся я, развернув к себе Доминик. — Потому что сегодня он будет там обращаться? Потому что знает, что убьет кого-то сегодня?
— Он никогда никого не убивал, — прорычала Доминик, уткнув палец мне в грудь. — Никогда.
— И ты ему веришь? Очнись, Доминик, оборотни не контролируют себя, они могут и не понимать, что ночью кого-то раздирают, — крикнул я, вспоминая, что мне рассказывал об оборотнях Моран. — Что ты будешь делать, если твой Луи убьет кого-нибудь? Промолчишь и поможешь ему избавиться от остатков тела?
Звонкая пощечина обожгла мою левую щеку огнем. Я пошатнулся, но инстинктивно руку к щеке не прижал.
— Ты еще здесь только потому, что Скорпиус не знает о том, какой ты урод, — прошептала Доминик чуть дрогнувшим от ярости голосом. — И я не скажу Скорпиусу о том, что здесь было. Сейчас мы сядем пить чай и забудем сегодняшний день. Если же нет, и ты снова поднимешь эту тему, я разобью себе лицо о дверной косяк и скажу Луи, что это твоя работа. Подумай, сколько минут после этого ты проживешь.
Я только и мог, что молчать.
— Если же ты вздумаешь выдать секрет Луи, я сделаю то, что обещала на берегу. Ты понял, меня, Альбус?
— Почему ты это делаешь? — снова спросил я.
— Потому что он мой брат, — снова ответила Доминик. — Смог бы ты сделать то же ради Джеймса и Лили?
Часы на стене очень громко тикали, даже слишком громко.
Не знаю, с чего бы я об этом подумал.
— По глазам вижу, что не смог бы, — усмехнулась Доминик. — Поэтому, ты урод вдвойне.
И снова, как ни в чем не бывало, вернулась к завариванию чая.
— А ты двуличная, — протянул я, глядя, как кузина бросает в заварник чайные листья и кусочки лимонной кожуры. — Доминик — жена Скорпиуса категорически непохожа на Доминик — сестру Луи.
— Все мы двуличны, — пожала плечами Доминик. — Вопрос только в том, чего ради.
И вдруг добродушно мне улыбнулась. От этой улыбки мне стало не по себе.
Мы сидели в гостиной и молча пили чай. И оба ждали Скорпиуса.
Сегодня нам его катастрофически не хватало.
========== Глава 8. ==========
На Шафтсбери-авеню было спокойно.
На Шафтсбери-авеню мы с кузиной не испепеляли друг друга взглядами.
На Шафтсбери-авеню вернулся Скорпиус.
Кажется, он стал неотъемлемой частью это кукольной квартирки: только когда белобрысая фигура моего заклятого друга появилась в коридоре, тихо закрыв за собой входную дверь, мне показалось, что наконец-то квартира выглядит так, как она должна выглядеть. Будто Скорпиус был каким-то предметом интерьера, каким-нибудь милым украшением.
Не знаю, что там происходило у Скорпиуса в семье, но после долгих разговоров с родней, он возвращался домой с таким выражением лица, словно разрывался между желанием немедленно уснуть и тягой к убийству.
Я даже не спрашивал, что происходит в жизни моего друга, не знаю, винить ли себя за это. У Скорпиуса была его заветная Доминик, которая для него и поддержка, и опора, и благодарный слушатель, и личный психолог, и еще много кто. Можно сказать, Малфой и его проблемы были в надежных женских руках.
Меня же беспокоило другое, никак не связанное с соседями по квартире.
— Короче говоря, Джеймс отвел меня к проститутке, — протянул я, сидя на продавленном диване в доме Наземникуса Флэтчера, отклонив голову вправо. — Ну и вот.
Флэтчер, склонившись надо мной, не отрывался от курения, наполняя комнату мерзким запахом дешевенького табака.
— Я даже не знаю, что в этой истории смешнее: тот факт, что брат водит тебя по шлюхам, или то, чем тебя шлюха наградила, — гоготнул он, и, промокнув кусок довольно грязного бинта в стакане с виски, прижал его к моей довольно большой открытой ране на шее. — Да не боись, студент, алкоголь лечит все, кстати, глотни немного.
Я послушно сделал глоток, не обращая внимания на то, как дико печет рана.
— А вообще, не самое страшное, что можно подцепить от уличных девок. Ну цапнула разок за шею в порыве страсти, ничего заживет. Вот, помню, был у меня знакомый, которому сифилисом половину лица изъело…
— Старый, ты тактичен, как всегда, — проворчал я. — Вот что мне с этим делать?
— Господи, да пластырем заклей и делов-то. Ну или бадьяном промой.
Я презрительно фыркнул.
Конечно, самым верным решением было обратиться к врачам, тем более, что мне не нравился багровый отек у краев раны, но на вопрос, откуда такое увечье, я не знал, как отвечать.
— Я тебя умоляю, Поттер, в Мунго скорее поверят в то, что ты обнимался с бешеным цербером, чем ходил пьяный по девкам, — гоготал Наземникус. — С твоей-то родословной и выражением лица, как у наивного девственника из католической школы.
— Вот ты смеешься, а я, можно сказать, вчера почти влюбился, — буркнул я, прижав бинт покрепче к ране.
Наземникус разразился хриплым хохотом, тут же подавившись табачным дымом.
— В кого? В проститутку?
— Между прочим, она хорошая женщина, — упрямо возразил я.
— Женщина? Сколько ей? Больше сорока пяти?
— Неважно, — уклончиво ответил я.
Флэтчер снова затрясся от смеха.
— Небось, есть о чем поговорить с этой мадам? — поинтересовался он.
— Именно.
— И внутренний мир у нее богатый?
— Побогаче твоего, старый.
— И так тебя понимает…
— Да-да.
— И собеседник замечательный…
— Точно.
— Карманы проверь, малыш. По ходу, тебя обчистили.
Я закатил глаза и недовольно стиснул зубы.
— Ну, — хмыкнул Наземникус. — Чего утром недосчитался? Кошелька или документов?
— Мобильного, — буркнул я. — Ну хорош тебе ржать!
Наземникус набил трубку очередной щепоткой своего мерзкого табака и, всласть наслаждаясь своей правотой, развалился на кресле. Тяжелая золотая цепь на его шее блеснула в свете солнечных лучей, проникших в комнату, несмотря на довольно грязные окна и пыльные шторы.
— А знаешь, кто из колдунов бьет все рекорды по хождению к проституткам? — спросил Наземникус с видом человека, уже ожидающего от меня отрицательный вопрос.
— Драко Малфой?
— Откуда знаешь?
— Я дружу с его сыном, не забывай.
— Послал же Бог друга.
— Да не то слово.
Наконец я, залепив рану шее тремя пластырями (один скрыть этот ужас не мог), покинул прокуренный дом.
На этом тема проституток не была закрыта. Весь день упоминания о женщинах этой древнейшей профессии меня преследовали, как навязчивые гости.
Открыв своим ключом двери квартиры на Шафтсбери-авеню, я, осторожно вошел в коридор, надеясь, не попасть под тяжелый взгляд Доминик, но вся осторожность тут же улетучилась, когда на весь квартал прогремел чудовищный взрыв.