Страшная ночь замялась сама собой, не знаю, как это возможно. Мы со Скорпиусом об этом не вспоминали, словно договорившись, Луи незачем знать. На жизнь Финна Малфой больше не покушался, когда, спустя некоторое время понял, что у нас с ним отношения особого рода, и конкурировать с моим школьным упоротым другом Финнеас Вейн не собирается.
Но страшная ночь принесла мне свои выгоды.
На Шафтсбери-авеню у меня появился рыжий шпион. Так, на всякий случай.
========== Глава 53. ==========
За окном прогремела гроза, отчего свет в комнате замигал.
Сидевший ближе всех ко мне мужчина безжизненно обмяк и рухнул в стол лицом. Финн, опустив на его голову руку, с видимым усилием вытащил из затылка нож.
Я мягко опустил ладонь на стол и сверкнул стеклами очков.
— Мне очень интересно знать, куда делась сумма в полтора миллиона фунтов, — повторил я, пристукивая пальцами. — Есть предположения?
Бандиты, лица которых из-за оставленных мною шрамов на щеках казались мне одинаковыми, молчали и даже на стульях не ерзали.
Я начинал терять терпение.
— Предположение есть у меня. И основывается оно на том, что кто-то ложно гениальный из вас решил, что раз я нахожусь на другом конце света, то не слежу за денежными потоками банды в Лондоне, — произнес я. — Напоминаю, что все здесь, включая ваши органы, принадлежит мне. И я надеюсь получить деньги обратно.
Кровь от мертвого тела разлилась по столу, и я убрал руку, чтоб не запачкать рубашку. Поднявшись на ноги, я задвинул стул.
— На сегодня я больше не буду вас смущать. Помните, чем быстрее я получу деньги, тем меньше из вас умрет, и тем быстрее я вернусь на край света.
Финн молча направился за мной, закрыв дверь.
— Мне нужен толковый финансист, — сообщил я, запахнув пальто, когда мы вышли на крыльцо. — Без отчетности сложно контролировать прибыль. Черт, они дурят меня и считают, что это нормально.
— Ты тоже дурил картель, — напомнил Финн.
Я отмахнулся и, закурив, сел на ступеньку.
Настроение — хуже некуда. В последнее время Лондон меня угнетает.
— Где искать финансиста? — поинтересовался Финн, сунув руки в карманы кожаной куртки.
— Понятия не имею, — признался я. — Не по объявлению, это точно. Мне нужен свой человек, с гарантией, что если и будет обманывать меня, то на приемлемые суммы.
Однажды Сильвия сказала мне беглую фразу, о том, что большие деньги делаются только в мире маглов, и чем старше я становился, тем больше с этим соглашался.
Возможно, пересмотрев розовую картину волшебного мира, я осознал, что вся власть и капиталы сосредоточены в руках аристократии, а важные кресла в министерстве раздаются тем, чьим предкам посчастливилось родиться чистокровными, как бы не гласили политики о лояльному отношению к маглорожденым. Понятное дело, устрой меня отец в министерство, я был бы не последним человеком. Но ведь не потому что я какой-то особенный волшебник, а потому что мой отец — особенный волшебник. Правду Флэтчер говорил: будь я обычным парнем с обычным именем, то если и попал бы в министерство, то на должность помощника заместителя секретаря заместителя исполняющего обязанности главы отдела хозяйства.
Опять же, чем старше я становился, тем больше понимал, что Наземникус Флэтчер был во многом прав касательно бюрократических узлов министерств магии, коррупции в Отделе Мракоборцев, невозможности карьерного роста для рядовых выпускников Хогвартса, власти аристократии, будто живем в девятнадцатом веке. А когда Скорпиус Малфой официально объявил о том, что он жив… опять же, прав был аферист: не сегодня-завтра он займет пост отца или деда, или еще какой кабинет ему выделят, и тогда начнется в Британии вакханалия.
Чем взрослее становишься, тем тщательнее начинаешь изучать новости и лучше понимать, что происходит в мире. В этом страх.
Я говорю это все к тому, что несмотря на то, что я с лихвой выполнил долг чести по мести Наземникусу за печальный исход своей свадьбы и возвращении трона законному наследнику картеля Сантана, помахать рукой Коста-Рике и вернуться в Англию, чтоб жить нормально, как все, я не собирался.
Я выбрал свою стезю. Пусть неправильную и аморальную, но свою. И мир волшебных палочек вряд ли мог предложить мне больше, чем я намутил, сидя в своем кабинете (своем кабинете!) и встречая конкурентов на границе.
Впрочем, святой отец, я снова ошибся.
***
— Поттер, как там успехи с прогнозами? — послышался из телефона голос атташе.
Я прижал телефон плечом к уху и открутил крышечку от бутылки текилы.
— Наш финансовый аналитик работает, — успокоил я и, одернув шторку из стеклянных бусин и перьев, вернулся в шатер. — Перезвоню.
И повернулся к финансовому аналитику.
Симпатичная мулатка Палома, одетая в длинный сарафан из яркого алого шелка, сверлила невидящим взглядом поднос с птичьими костями и водила по ним тонкими руками, чуть царапая острыми ногтями. Услышав, как я вошел, Палома повернулась ко мне, звякнув тяжелыми серьгами.
— Пока все очень туманно.
— Я тебе сейчас втащу, — пообещал Финн, сидя на лежанке позади жрицы и вертя в руках пистолет.
— Совсем не обязательно сидеть у меня над душой.
— Палома, работай, — коротко сказал я, погладив большого попугая на жердочке.
Палома вздохнула и снова уставилась в птичьи косточки на подносе.
«Надеюсь, это не на твоем родственнике гадают» — подумал я, почесав попугаю клюв.
— Нет, это вороньи.
— Палома, не отвлекайся.
Но жрица снова распрямилась и повернулась к Финну.
— Я не нравлюсь тебе, а ты не нравишься мне, — тягучим голосом произнесла она. — Чем раньше я закончу, тем раньше вы отсюда уйдете, поэтому не дыши мне в спину и выйди.
Я переглянулся с Финном и кивнул. Финн, закатив глаза, послушно вышел.
— Давай, — повторил я.
Но Палома уже тянулась ко мне, сунув руки под рубашку.
— Я тебе сейчас щеку отгрызу, — пообещал я, ткнув жрицу лицом в поднос. — Не беси меня.
Ведьма недовольно вздернула нос и, погладив птичьи кости, изрекла:
— Завтра в девять утра курс иены будет двести пять и девять десятых за доллар. К полудню курс упадет до двести трех и шести десятых.
— А что с евро?
Палома снова вгляделась в кости.
— Евро дорожает. Я вижу очереди в банках, — прошептала загробным голосом жрица. — А рубль не вижу, здесь я бессильна.
Я тут же набрал нужный номер.
— Сильвия, завтра в девять иена резко вырастет. Можно играть на курсах, — проскороговорил я. — Финансовый аналитик уверена.
Спрятав телефон в карман, я повернулся к Паломе.
— Большое человеческое спасибо, — кивнул я.
Палома встала из-за стола и опустила руки мне на плечи.
— Ты приходишь только за прогнозами?
— Да, — честно сказал я, отняв ее ладони от своих плеч.
И пока не началось это женское причитание о высоких чувствах и поруганной чести, я коротко чмокнул ее в лоб и покинул шатер.
— Эти женщины доведут меня до могилы, — протянул я, опустив стакан на стойку.
— Если ты пришел ныть — пиздуй отсюда нахуй, — отрезала молодая ведьма за барной стойкой. — Ненавижу мужиков, которые ноют.
— Женя, ты злая, — вздохнул я, признаюсь, будучи в настроении поныть. — Лучше скажи, что мне делать.
— Радоваться, что с твоим перекосоебленным чичлом на тебя хоть кто-то ведется, — буркнула Женя, пересчитывая чаевые.
Финн сел на табурет рядом и, подперев впалую щеку рукой, протянул:
— То есть, ты не дал мне досмотреть «Аладдина» только ради того, чтоб эта подслеповатая марамойка чего-то побормотала над птичьими костями?
Ведьма за стойкой звонко расхохоталась.
— Поттер, ты ебаный диктатор, — фыркнула она. — «Аладдин» — это для Финнеаса не просто мультик. Это — просто рисованная экранизация его жизни.
— Это еще почему? — вскинул бровь я.
— Потому что этот мультик о голубом мужчине, исполняющем прихоти брюнета, который пытается мутить с экзотической девкой.
— Вот из-за таких мразот, как ты, Женя, в мире существуют гомосексуалисты и женоубийцы, — ответил я. — Раз ты такая умная, сделай доброе дело.