Заправив за ухо светлую прядь, барменша взглянула на меня, как на идиота.
Опустив на стойку золотой галлеон, я поинтересовался:
— Есть здесь на рынке кто-нибудь, кто разбирается в финансах?
Женя сунула галлеон в карман джинсовых шорт и хмыкнула:
— Ты долбоеб или да?
В принципе, я очень протупил, задав этот вопрос.
Да, мне нужен был свой человек, который сумел бы контролировать все доходы банды покойного Флэтчера, но я настолько привязался к слову «свой», отождествляя его с деревней отбросов, что совершенно позабыл о том, что вряд ли хоть кто-то здесь обладает хотя бы сотой частью финансовой грамотности атташе Сильвии.
— Хотя, спроси у Элиаса, он самый мозговитый в деревне, — протянула ведьма и, взмахнув палочкой, заставила грязные пивные кружки взмыть со столиков.
— У кого? — не понял Финн.
И тут я был с ним согласен.
Я знал на колдовском рынке без преувеличения всех, но имя Элиас слышал впервые. Вдобавок, судя по тому, как уважительно закивал змееуст из Марокко, попивающий нечто горячее, о мозговитом Элиасе действительно в деревне знали.
— Позор, не знать Элиаса, — сказала Женя, протянув мне свой мобильный. — Хоть на «Инстаграм» его подпишись.
Местный гений колдовской деревни — активный пользователь «Инстаграма» и, судя по количеству подписчиков, как я увидел на экране смартфона Жени, довольно популярный пользователь.
Мир полон загадок.
Наскоро просмотрев пару фотографий, чтоб хоть понять, как этот гений выглядит, я очень удивился, когда обнаружил, что загадочный Элиас оказался… мужской версией Камилы Сантана, иначе и не сказать.
Нет, не в том плане что тело его состояло на пятьдесят процентов из силикона и на пятьдесят из косметических средств. Элиас выглядел так, как сотни и тысячи звезд социальных сетей: приятное лицо с высокими скулами, ухоженная щетина и щегольская стрижка с бритыми висками.
— Ты хочешь сказать, что он вдруг может понимать финансы? — очень засомневался я.
— Этот — может. Не удивлюсь, если он в сарае с помощью открывалки сможет операцию на открытом сердце провести.
Согласитесь, неплохая реклама.
— Он не свой, — шепнул мне на ухо Финн.
— Посмотрим, — уклончиво сказал я, спрыгнув с табурета. — Где его найти можно?
— Возле леса, в амбаре, — буркнула Женя таким тоном, словно уже ждала, когда мы уйдем, так достал я ее расспросами.
— Спасибо, Женя, — улыбнулся я.
Инстаграмный красавец Элиас, о котором я до этого момента ничего не знал, живет в амбаре у леса. В амбаре у леса.
Чувствуете, святой отец, сколько противоречий для одного человека?
— Я справлюсь, Финн, — сказал я, когда мы вышли из бара.
Финн нахмурился.
— Ты серьезно пойдешь туда один?
— А что он сделает? Сэлфи-палкой меня забьет? — усмехнулся я. — Правда, отдохни. Если что, ты знаешь, как я громко кричу.
На деле же у меня была своя стратежка. Если добрый гений Элиас действительно окажется сведущим в финансовых делах, в чем я лично сомневаюсь, то с таким человеком мне просто необходимо задружиться. А вести к нему на первую встречу Финна… не то чтоб Финн выглядел как-то не так, просто я не встречал еще ни единого человека, на которого Финнеас Вейн произвел бы хорошее впечатление.
У леса, недалеко от домов, действительно был амбар, мимо которого я не раз проходил, но считал скорее складской пристройкой, нежели жилым помещением. Амбар, надо сказать, был ухоженным: ни единой покошенной доски, свежая краска, мелкие синие цветы беспорядочно покрывали землю рядом, а характерного запаха сырости, затхлости и гнили не было. Напротив, пахло из приоткрытой двери амбара чем-то смутно знакомым, а также чаем.
Робко постучав, я неловко замер.
— Пожалуйста, входите, — послышался приятный баритон.
Я толкнул дверь амбара, переступил порог, и секунды хватило, для того, чтобы понять, что я отнюдь не в складской пристройке, а амбар — не более чем внешняя оболочка этого укромного жилища.
Жилище оказалось многоэтажным, я, задрав голову, насчитал четыре яруса и заметил слева от себя винтовой пандус. У двери — кадка с фикусом и дубовый столик с раскрытым ноутбуком, на полу — персидский ковер, явно старинный, а у одной из стен были накиданы подушки: не меньше дюжины, самых разных размеров и цветов.
Но, привыкнув к теплому освещению, я поправил очки и присмотрелся к стенам. Рот мой сам по себе раскрылся.
Стены представляли собой сплошные книжные шкафы, туго заставленные фолиантами и литературой потоньше и посовременнее. Четыре яруса книжных стен! Даже поднимаясь по пандусу, я мог провести рукой и ощущать пальцами теплые корешки книг. Вот что за знакомый запах я унюхал у дверей — книги.
Запах книжной пыли, запах новых книг (знаете этот запах? Когда только раскрыл новую книгу, аж корешок и страницы хрустят, и тут чувствуешь этот запах типографской краски и плотной бумаги?). Но в моем лондонском книжном магазине, благодаря которому я и запомнил этот запах, было книг меньше раз в… тысячу?
Такого восхищения я не испытывал никогда, при виде чьего-либо дома. И так засмотрелся на книги, читая заголовки и проводя пальцами по томам, что не сразу увидел, как хозяин амбара, свесившись с третьего уровня пандуса, приветливо улыбнулся мне.
Я воровато одернул руку от книг и смутился.
— Это все книги? — вырвалось у меня.
— Все, — ответил Элиас, спускаясь вниз. Шаги его сопровождались непонятным цокотом. — Я коллекционер.
Не знаю, черт возьми, что это за человек, но я уже сейчас готов был подарить ему банду Флэчтера.
— Без ложной скромности скажу, что у меня, возможно, одна из самых богатых библиотек мира, — сообщил Элиас, неторопливо спускаясь. — Посмотри ближе, что интересно, здесь книги на любой вкус.
Я восторженно обернулся, когда голос хозяина библиотеки был совсем близко, и вытаращил глаза.
Красавец-библиотекарь, чье лицо могло бы украшать афиши и рекламные щиты, смотрел на меня сверху вниз, будучи выше на голову: пронзительные серые глаза смотрели с интересом, левая рука пристукивала пальцами по перилам пандуса, а мускулистый торс плавно переходил в туловище гнедой лошади.
Такого Элиаса я не ожидал, и даже перепугался.
Нет, не кентавра испугался, хоть это было и неожиданно.
В Хогвартсе кентавр преподавал у некоторых студентов прорицания, но наш курс на его уроки не попал — нам выпал жребий учиться у чокнутой гадалки, обожающей предсказывать смерть, болезни и катастрофы. Все, что я знал о кентаврах, так это то, что эти волшебные существа дружелюбием не отличаются, будучи созданиями гордыми и обладающими крутым нравом.
Карл Моран однажды завел тему о темах, которые не следует поднимать, если все же кентавр соблаговолил с тобой заговорить: это темы лошадей, сельского хозяйства, зоофилии, вопрос о появлении кентавров на свет, размножение, тема полукровок и магических существ. Поднять одну из этих тем, даже прозрачно намекнув — рискованно, можно схлопотать копытом по лицу, это как минимум.
А теперь представьте мое положение! Я же ходячий сарказм, а никакая сволочь в баре не удосужилась предупредить меня о том, что Элиас, грубо говоря, непарнокопытное.
Я чуть на вдохе не задохнулся, захлебываясь потоком непрошенных шуток, и усиленно думал, что же мне теперь ему говорить.
Элиас вскинул размашистые брови.
— У вас… отличная библиотека, — тупо проговорил я.
Кентавр вполне дружелюбно улыбнулся.
— Не смущайся, — посоветовал он, хлопнув меня по плечу. — Проходи. Выпей чаю.
— Я не смущен, — соврал я, неловко присев в глубокое кресло. Зачем кентавру кресло (хоть додумался не спросить это). — Просто я не ожидал, что вы… ну, то есть я видел ваши фотографии в «Инстаграме», и вы…
И вы на каждой фотографии были по пояс.
Неловко вышло.
Нет, ну не мог же я ожидать!
— То есть, ты не принес овес и сахарок к чаю? — поинтересовался Элиас, поставив чайник на плиту.
Я посинел.
— Расслабься, — раскатисто рассмеялся кентавр. — Ты ничем меня не обидел, Альбус.