— Знаете меня? — спросил я.
— Ты сын Гарри Поттера, тебя все знают, — пожал плечами Элиас, поставив передо мной большую чашку. — И к тому же ты жил здесь и делал доброе дело, обучая детей магии.
— Да, но я ни разу вас не видел, — признался я. — Честно говоря, сегодня я впервые узнал о вас.
Кентавр залил чаинки кипятком и, опустившись на подушки, согнул ноги под животом.
«Сколько сердец и желудков у кентавра?» — задумался я, глядя на то, как умостился Элиас.
— Я не затворник и не отшельник, — сказал Элиас, взяв чашку в руки. — Просто компания нужна мне куда меньше, чем остальным людям, поэтому я редко покидаю свою библиотеку.
— Почему? — поинтересовался я.
— Я очень стар, — легко сказал молодой красавец. — И, к тому же, я не пью и не развлекаю туристов, предпочитаю читать, музыку и играть в «Angry Birds», кстати, отличная игра… в общем, у меня мало общих тем с соседями.
Я усмехнулся и чуть чаем не подавился.
— Но я всегда рад гостям, — кивнул Элиас.
— Можно нескромный вопрос? — поинтересовался я. — Вы сказали, что вы очень стар… насколько стар? Помните «Битлз»?
— Помню, как люди верили, что весна — это возвращение Персефоны из царства Аида. — И, заметив, как я вытаращил глаза, улыбнулся. — Шучу.
Я отпил немного из чашки.
— Может быть, — лукаво сказал кентавр.
Чаепитие наше продлилось около часа, но для меня пролетело, словно один миг. Никогда я еще так не наслаждался общением с кем-то и, наверное, никогда не чувствовал к кому-то такого неподдельного восхищения.
Высокоинтеллектуальный, приятный в общении и тактичный — я просто не мог сопоставить характер Элиаса с тем, что он кентавр. Ну не мог и все тут.
Я понял, почему Жене пришел на ум именно кентавр, когда я спросил о ком-то, кто разбирается в финансах. Элиас, казалось, разбирался во всем. Эта ходячая непарнокопытная энциклопедия (иначе не сказать), как я узнал, общалась с каждым жителем магического рынка на родном языке, а учитывая многонациональный колорит местных, Элиас свободно мог изъясняться, как на испанском, так и на креольских диалектах (чтоб общаться с сеньорой Лаво из шатра жриц вуду), на русском, корейском, английском, арабском, еще черт знает на каких. Вот даже тогда я понятия не имел, на каком языке мы с ним говорили: у меня — кольцо переводчик, у него — недюжинные познания.
Но отнюдь не талант полиглота поразил меня больше всего.
— Вы прочитали все эти книги? — шокировано спросил я.
— Не по одному десятку раз.
— Все эти?!
— Это не все, — пожал плечами Элиас. — В подвале большая часть, эти — для легкого повседневного чтения.
Я моргал.
— Жизнь длинная, а сейчас у меня очень много свободного времени, — словно в оправдание сказал кентавр. — Здешние дети не хотят учиться, насилу научил читать и писать.
— Как я вас понимаю, — кивнул я, сделав глоток чая. — Тоже преподавательствовал.
— Такое уж сейчас время, учиться людям нынче зазорно. Эра умных телефонов, умных часов, умных домов, но глупых людей, — сказал кентавр. — Но, когда приходит время что-то подучить, люди всегда приходят. Я здесь не одно поколение учил и все противились. И все потом возвращались.
— Как вы оказались в Мексике?
— Кочевал. Собирал книги, жил в разных местах, доводилось и близ Хогвартса побывать… какой же это был год… шестьдесят второй, кажется, — протянул Элиас. — Стадо Запретного леса не разделяет моих взглядов.
Стадо. Снова в голову лезут шутеечки про непарнокопытных.
— А как покинули Запретный лес? Я слышал, кентавры там… со своими законами.
— Меня украли цыгане, — отшутился кентавр.
Я невольно глянул, как длинный гладко расчесанный конский хвост отогнал от подушек муху, и чуть не рассмеялся.
Затем я представил себе, как кочует кентавр. С рюкзаком за спиной, в котором не меньше тысячи книг, впихнутых некой магией, кентавр Элиас рассекает по полям и дорогам, оставляет позади границы разных стран и никто на это никакого внимания не обращает.
Да как так-то?
Но спросить я не рискнул. И так у меня тысяча и один вопрос в минуту.
— Так, ты зашел ко мне познакомиться? — поинтересовался Элиас.
Я настолько увлекся беседой и расспросами о доселе неведомой жизни кентавра, что не сразу понял суть тактичного напоминания.
— Я сейчас задам вам глупый вопрос.
— Не бывает глупых вопросов. Смелее.
— Вы случайно не разбираетесь в финансах?
Бывают глупые вопросы.
Вот приди я в обитель кентавров в Запретном лесу и поинтересуйся: «Товарищи, не разбираетесь ли вы случайно в отслеживании денежных потоков?» — что бы было?
— Это очень широкая сфера, — сказал Элиас. — Уточни, пожалуйста.
— Допустим, у меня есть предприятие, — издалека начал я. — И мне нужно четко контролировать прибыль предприятия, пока ее не растащили сотрудники. Как можно этому препятствовать?
— Неужели в твоей банде все настолько организованно?
Я нахмурился.
— Все знают кто ты, Альбус Северус Поттер, — спокойно сказал кентавр. — Не мне судить, правильно ли то, чем ты занимаешься. Но, отвечая на твой вопрос, скажу, что тебе необходимо наладить дисциплину и субординацию в своем «предприятии», а так же вести отчетность.
— В том-то и дело, что у меня нет никого, кто понимает в этом, а нагружать знакомого финансиста еще и этим невозможно, она и так спит по три часа в сутки, — признался я. — Я надеялся, на то, что вы поможете мне с отчетностью, потому что я доверяю людям в деревне, а о вас отзывались самым лучшим образом.
— Не будешь же ты тащить лошадь в мафию? — склонил голову Элиас.
— А если мы заключим сделку? — блеснул глазами я.
Кентавр нахмурил брови.
— Мне не нужны деньги.
— Я предлагаю вам не деньги, — торжественно сказал я. — У одного моего старого знакомого несколько лет назад конфисковали интересную книгу.
Я попал в точку. Коллекционер заинтересован.
— Дневник Николаса Фламеля, — произнес я. — Того самого Фламеля.
Хотя, как я мог поручится за «тот самый дневник»?
Я его и в глаза не видел, лишь читал в «Пророке», что его конфисковали у Флэтчера. Да и сейчас дневник Фламеля где-то в архиве, среди прочего ценного конфиската.
— Он станет частью вашей коллекции, — заверил я. — Если вы согласитесь научить меня вести отчетность.
Кентавр первым протянул руку, которую я с удовольствием пожал.
*
— Ты лоханулся, — произнес Финн, когда мы вернулись на виллу.
— Почему? — мирно спросил я, шагая по холлу.
— Ты мог попросить Сильвию. За просто так.
Я рассмеялся.
— Сильвия ничего не делает просто так, мой недалекий друг. Поэтому она миллионерша, — сообщил я. — Да даже если бы и за просто так… я бы все равно заключил сделку с Элиасом.
Лицо Финна посерело.
— Он очень светлый, — признался я. — Приятный. Честно, будь у меня на руках этот дневник бесценный, я бы ему дал.
— Ты в этой деревне всем бы дал, — буркнул Финн. — Самец хуев.
— Финн, я про дневник. Ну ты нашел где спошлить: во-первых, он сверху — мужчина, а, во-вторых, снизу — конь.
— Ой, мне тоже и в тюрьме, и в шлюшатне говорили, что я снизу конь.
Треснув Финна по затылку, я отчетливо, по слогам, произнес:
— Кентавр. Верхняя часть — человек, нижняя — конь.
— То есть…
— Да.
Финн как истину узрел, судя по тому, как его глаза расширились.
— Охренеть, — прошептал он в благоговейном ужасе.
Я усмехнулся и свернул в столовую.
— А то самое — лошадиное?
— Я не смотрел на то самое, Финн.
— Ведро галлеонов за то, чтоб узнать, что привело вас к обсуждению лошадиных гениталий, — послышался голос атташе Сильвии.
Она сидела на диване, так что, я не сразу заметил ее на входе в столовую, разве что накинутый на плечи кораллово-красный пиджак был своеобразным опознавательным сигналом.
— Вы оба отправляетесь в Лондон, — сухо сказала Сильвия без привычных ноток любезности.