Я с остервенением затушил окурок о дно чашки.
— Вы уж определитесь, кто вы: детективы или жулики, — прорычал я, и, не утруждая себя вежливостью, трансгрессировал из дома, пропахшего табаком.
***
Но каково же было мое удивление, нет, даже страх, или нет, даже шок, когда этим же вечером, спустя каких-то шесть часов после похорон моего друга, я вернулся на Шафтсбери-авеню, чтоб хоть как-то помочь Доминик пережить первый день без Скорпиуса, и убедился, что, наверное, слова моего учителя не были пустым трепом.
— Ты этого не сделаешь.
Голос Скорпиуса звучал так отчетливо, что я вздрогнул, подумав на секунду, что у меня галлюцинации. Но, увидев на лестнице ничуть не призрачную фигуру покойного, ту самую, что я видел у гроба, я как-то на секунду подумал, что все нормально.
Я вижу мертвого друга. Это нормально.
Я его слышу его ледяной голос. Это тоже нормально.
И не я один.
— Еще как сделаю, мертвым слова не давали, — послышался голос Луи.
Оборотень, сжимая в руке саквояж, быстрым шагом направился из кухни к лестнице и, уже не удивляясь и не пугаясь тому, что видит вполне здравствующего покойника, прошел прямо сквозь него на второй этаж.
— Что здесь происходит? — спросил я.
— Доминик! — крикнул Луи. — Собирай вещи!
— Не понял, — тут же откомментировал я и поднялся наверх. Скорпиус, через которого я прошел, лишь закатил глаза. – Луи, что происходит?
— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался Луи и, беспрепятственно открыв двери спальни Скорпиуса и Доминик, взглядом надзирателя тюрьмы оценил, как Доминик, все еще одетая в черное платье, складывает одежду в чемодан. – Ал, тебя здесь не ждали.
— Тебя тоже, — произнес я, закрыв двери спальни перед носом Луи. — Какого черта?
— Давай, рыжий, расскажи. — Скорпиус прошел сквозь двери спальни и явно попытался привлечь внимание жены.
— Она не видит его? — спросил я.
— И слава Богу, — кивнул Луи. — Чего пришел?
— Я здесь живу. А ты, позволь спросить, какого черта собираешь вещи Доминик?
Луи быстро улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
— В семью поиграли, Малфоя похоронили, можно по домам, — пояснил он на полном серьезе. — Она вернется домой.
— А почему ты это решаешь?
— Потому что должен. Доминик, быстрее!
И снова спустился в гостиную.
Из стены вышел Скорпиус, тяжело дыша и сжимая пальцами рукава своего серого свитера.
— Ты как? — осторожно спросил я.
— Молчи, Ал, — свирепо прошипел Скорпиус. — Ни слова.
И направился вслед за Луи.
— И тем не менее, мы не договорили, — произнес Малфой, снова перегородив ему дорогу. — За что ты так со мной?
— С тобой? — удивился Луи. — На тебя мне плевать. Я делаю это ради сестры.
— Поясни.
— Все просто, Малфой. Ты мне не нравишься. Нет, не так, я тебя ненавижу. И раз уж тебя не приняли в небесной канцелярии, навряд ли в раю приживется такое уебище, и ты вернулся сюда, я могу только изолировать Доминик.
— Зачем? — прошептал Скорпиус, хлопая глазами. — Зачем, Луи? Она меня не видит и не слышит. У нас не будет близости. У нас не будет детей. Мы не сможем даже за руки взяться. Я умер, ты понимаешь?
— Понимаю, но даже это ты не смог хорошо сделать, — кивнул Луи, опустив саквояж на тумбу.
— Сутки с похорон не прошли, — только и сказал я. — Да имей же ты совесть.
Но Луи лишь издевательски усмехнулся.
В очередной раз окликнув сестру, он добился своего.
Доминик, спустившись по лестнице с вещами, спрятала лицо за рыжими кудрями и, позволив брату взять чемодан, удостоила меня коротким взглядом.
— Доминик, почему ты молчишь? — спросил я. — Почему ты позволяешь ему забрать тебя?
Она не ответила, лишь отвернулась, сдерживая слезы.
— Она же не хочет уезжать, — пробормотал Скорпиус, подлетев к ней. — Скажи, я знаю, ты не хочешь уезжать.
— Скажи, Доминик. — По другую сторону от нее встал Луи и навис грозной тучей. — Ты хочешь уехать?
— Какого черта ты давишь на нее, Луи? — вспыхнул я. — Что она может сказать?!
Доминик расправила плечи и, покачала головой.
Луи, приняв это за своеобразный ответ, устраивающий только его, крепко поцеловал ее в висок.
— Подожди на улице, — тихо сказал он, утерев пальцем слезу с ее щеки.
И она пошла! Послушно, покорно, без лишних слов, подхватила сумочку и на негнущихся ногах пошла к двери.
Я перевел взгляд на Скорпиуса, впервые в жизни чувствуя к нему жалость.
Но выдержке Малфоя можно было позавидовать. Смерть, собственные похороны, непонятное существование в виде то ли призрака, то ли кого-то еще, скотское поведение Луи и трещащие по швам отношения с любимой девушкой, кажется, прошли словно сквозь него, настолько ледяным был его взгляд, без намека на грядущую истерику.
— Если ты опять пойдешь у него на поводу и подойдешь к двери, то оставь кольцо, — холодно произнес Скорпиус.
Доминик замерла на месте.
Луи вытаращил глаза и обернулся.
Чуть повернув голову, Доминик взглянула на то место, где стоял Скорпиус, и, увидев, как округлились ее глаза, у меня не осталось сомнений. Его услышали.
— Доминик, — с нажимом произнес Луи. — Подожди меня на улице.
— Доминик, стой на месте, — спокойно сказал Скорпиус.
Бедная Доминик! Она даже не могла адекватно отреагировать на явление своего мертвого мужа.
— Он мертв, Доминик, — сказал Луи, быстрым шагом приблизившись к ней. — А я нет, я жив. Что тут думать, я же всегда хотел тебе добра. Идем со мной.
— Думай своей головой, — парировал Скорпиус. — Хоть раз не боготвори его.
Луи, поняв, что ситуация кипит, прибегнул к самому гнусному оружию.
— Я или он? — жестко спросил он.
Я не сдержался и громко матернулся.
На лице Скорпиуса не дрогнул ни один мускул.
— Снимай кольцо, — глухо произнес Малфой. — Мы оба знаем, кого ты всегда любила больше.
Дрожащая рука Доминик стянула с безымянного пальца обручальное кольцо, которое опустилось в тот же момент на стеклянное блюдце с характерным звяканьем.
Луи выглядел так, словно все шло абсолютно естественным путем. Подхватив чемодан сестры, он первым вышел из квартиры, хлопнув дверью.
— Скорпиус, — прошептала наконец Доминик.
— Пошла вон, — прошептал в ответ Скорпиус и снова исчез, как тогда, на кладбище.
Часы тикали чересчур громко.
Я сидел на краю кровати, вертя в руках оставленное кузиной обручальное кольцо, а Скорпиус, не глядя ни на меня, ни на кольцо, стоял у окна, уперев руки в подоконник.
«Как его руки не проходят сквозь подоконник?» — мысленно поинтересовался я, несмотря на то, что вопрос был явно не в тему. — «А, может, его вообще здесь нет. Скорпиус же вполне может быть галлюцинацией».
«Галлюцинация» долгое время даже не шевелилась. Это позволило мне минут десять думать над всем, что происходит: смертью друга, теорией Наземникуса, поведением близнецов и тем, что же будет дальше.
— Скорпиус, — наконец позвал я, когда полчаса слушал лишь собственное дыхание и тиканье часов. — Скажи хоть что-нибудь.
Скорпиус медленно обернулся и взглянул на меня своим самым бесцветным взглядом.
— Он еще не знает, кто такой Скорпиус Малфой, — только и сказал он. — Он еще не знает, кого он зацепил.
========== Глава 14. ==========
Картинки мелькали так быстро, что я не мог найти логической связи между ними, более того, если вспомнить, что я волшебник, который может анализировать свои сновидения с точки зрения прорицаний и прочей лженаучной каббалы, то этот сон не поддавался толкованию.
Лопата, которая сама по себе раскапывает могилу Скорпиуса. Отрубленная рука, сжимающая сухими пальцами клочки бурой шерсти. Квиддич. Гора галлеонов и магловских купюр, которая засыпает дом Наземникуса Флэтчера подобно дождю. Изорванное полотно какой-то картины. У весело потрескивающих в камене поленьев на корточках сидит Скорпиус, который, повернув голову, говорит спокойным голосом неспокойные слова: