— Впервые вижу, — улыбнулся в ответ Альдо.
— Флэтчер — лучший друг старого Диего!
— А, — протянул Альдо. — Отец, когда был при памяти, говорил о тебе.
— Ну вот.
— Говорил, что при первой же возможности похоронит тебя заживо, такая ты мразь.
Рита прищурила глаза, одарив Наземникуса уничтожающим взглядом.
— Погоди, а что значит «отец, когда был при памяти»? — переспросил Наземникус, передумав оглушать дерзкого подростка на виду у телохранителей.
*
Поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, помню, как я завороженно смотрел на огромную хрустальную люстру, тяжелевшую под потолком, и гадал, каким это таким образом нас мало того, что не выгнали в шею из роскошного дома знаменитого мафиози, так еще и пустили лично к нему в покои.
Ответ нашел быстро — Наземникус не гнушался использовать свою беспалочковую магию, незаметно одаряя всех, кто перечил, Конфундусом.
Горничная, одетая в традиционную униформу с дурацким чепчиком, открыла перед нами двойные двери из красного дерева, и я первым робко заглянул в плохо освещенную одной лишь лампой на прикроватной тумбе. Комната большая, просторная, в два, а то и в три раза больше моей на Шафтсбери-авеню. Массивная кровать с пологом, застелена, несколько больших книжных шкафов у стены, дорогие картины и статуэтки, в углу, на специальной подставке — виолончель, холенная, блестящая. А у распахнутой балконной двери, сидел статный пожилой мужчина в инвалидной коляске и невидящим взглядом смотрел вдаль.
Мне стало не по себе.
— Пуля в позвоночник, — послышался позади беспечный голос Альдо.
— Хотя бы живой, — выдавил из себя я.
— А толку, если он овощ? — пожал плечами Альдо. — Сидит так целыми днями, моргает иногда.
Наземникус опустил руку на плечо мафиози, но тот и не дрогнул даже.
— Что ж ты так, Диего Сантана, неаккуратно? — протянул аферист, наклонившись к нему. — Не узнаешь?
— А ты как думаешь? — раздраженно спросил я.
Ситуация неимоверно раздражала.
Мы без приглашения ворвались, иначе не скажешь, в дом некогда могущественного мафиози, ныне — парализованного старика, который и признаков жизни толком не подает, и еще, судя по тому, что Наземникус и не думал извиниться и уехать восвояси, собирались остаться.
— Тебе не кажется, что это слишком? — не вытерпел я, когда аферист вовсю раскладывал вещи по шкафам в гостевой спальне.
— Поясни-ка, — обернулся Наземникус.
— Нам здесь не рады.
— Нам нигде не рады.
Рита смывала в ванной косметику, и благо, не вмешивалась в разговор, хотя, мне показалось, что ее происходящее тоже смущало.
— Нас отсюда не выгонят, — заверил Наземникус.
— О да, Конфундус тебе в помощь, — фыркнул я, присев на край кровати. — Старый, подумай. Мы здесь чужие: картелем управляет атташе, барон прикован к коляске, домом и кучей прислуги управляет подросток. Каким боком здесь мы?
Наземникус повесил на вешалку мантию.
— Это ты подумай, Поттер. Старик Диего — вот кого действительно нужно бояться, и все, чего я опасался, это то, что нас расстреляют у ворот по его приказу, — парировал Наземникус. — Но старик Диего свое отжил, сам видел. Картелем управляет, по сути, посторонний человек, следовательно, внедриться и делать деньги будет легко. Домом управляет ребенок. Подружись с ним, Поттер, и домом будешь управлять ты. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — кивнул я. — Но разве это по-людски? Старика больного обманывать, подростка глупого пользовать?
— Вот только не включай милосердие, тому, кто вейлу на мясницкий крюк нанизал, это не идет.
Я пожал плечами.
— Может быть, — согласился я, поднявшись с кровати. — Я просто сказал, что думаю. Ты гангстер более опытный, решать тебе.
Наземникус прям расцвел.
— Я все равно никуда не денусь, — смиренно заверил я. — Смысла нет, я пойду за тобой. Только будь уверен, что поступаешь правильно.
— Потом спасибо скажешь, — улыбнулся Наземникус. — Спокойной ночи, Поттер.
*
Неделю я прожил как на дорогом курорте, но с ощущением премерзким. Первые несколько дней ходил по вилле, изучая комнаты и террасы, ни с кем не разговаривал — горничные меня напрочь игнорировали, хотя, кто знает, может это просто правила хорошего тона.
Наземникус пропадал где-то, оставалось лишь гадать где: то ли зашел в винный погреб и скончался там от разрыва сердца при виде изобилия бутылок с элитным алкоголем, то ли уже работал на благо картеля. Рита вела себя как избалованная гостья — облюбовала пляж, террасу и библиотеку.
Если честно, в тот момент, мне казалось, что мозги и совесть из нас троих есть только у меня. Впрочем, у Наземникуса был опыт. А вернуться обратно в Англию было слишком рискованно, там на меня сразу же выйдут. Поэтому я и слепо следовал указаниям афериста.
Мне была дана задача сдружиться с Альдо. Словно насмешка судьбы — и снова мне в друзья метит белобрысый избалованный подросток. Но не сказать, что Альдо Сантана так уж стремился подружиться, скорее из скуки позволял мне тщетные попытки завести диалог.
Задание не такое уж сложное, как, скажем, придумать безотказную стратегию по распространению наркотиков, минуя конкурентов. Но меня нельзя назвать очень коммуникабельным, дружелюбным милахой, вдобавок, между мной и Альдо была цела пропасть, мешающая налаживанию элементарных приятельских отношений.
Во-первых, он магл — проблема минимальная, не имею против маглов ничего плохого.
Во-вторых, ему всего пятнадцать. Мне было двадцать и разница в пять лет заметно ощущалась. Это сорок и сорок пять лет кажутся примерно одинаковым возрастом, а пятнадцать и двадцать — совсем другое дело.
В-третьих, у Альдо совершенно не было интересов. Вообще. Я наблюдал за ним неделю, и все, чем занималось это избалованное дитя наркокартеля — слонялось по вилле, уткнувшись носом в экран смартфона.
Но, несмотря на то, что я уже поставил на Альдо жирный крест, мол, телефонный задрот, что с него взять, одно увлечение у подростка все же нашлось.
— Мне не разрешают пользоваться настоящими пулями, — протянул Альдо, выплюнув жвачку и прицелившись. — Это резиновые, к сожалению.
Мы стояли на балконе над крыльцом, и я сухо наблюдал за тем, как Альдо, неумело зарядив пистолет, прицелился, закрыв один глаз.
Только я хотел было спросить, куда он собирается стрелять, если мишеней и близко нет, как ответ открылся мне сам собою.
Сторожевые собаки, которых выпускали на ночь, по неизвестной мне причине (нет, ну правда, зачем? Везде охрана), разбежались, стоило Альдо только выйти на балкон.
Первая пуля пролетела мимо, угодив в ворота, и тогда подросток, раздраженно ругнувшись, снова прицелился и на сей раз попал по задней лапе доберману.
Собака заскулила и, пошатнувшись, шмыгнула в кусты.
На секунду мне показалось, что садовник выпускает собак не столько для охраны, сколько для того, чтоб милое дитятко не скучало вечерами.
Альдо радостно рассмеялся, отчего его ангельские синие глаза расширились, и снова прицелился.
Два раза мимо, на третий очередная собака заскулила, оскалившись.
— Ребенок, — мягко спросил я. — Тебе животных не жалко?
— Отстань, — отмахнулся увлеченный успехом Альдо снова перезарядив пистолет. — Они слабее.
Я усмехнулся.
— А если я сделаю то же самое с тобой?
Альдо снова выстрелил и, снисходительно фыркнув, обернулся.
— Что ты сказал?
«… повторяешь про себя несколько раз заклинание, которое необходимо и все тут» — эхом прозвучал в моей голове голос Наземникуса.
Собака упала на бок и принялась зализывать рану.
— Они все равно не умирают, — протянул Альдо. — Это резиновые пули, если бы мне дали нормальные, было бы лучше.
Снова выстрел, но мимо.
«Просто повторяй про себя заклинание, Ал. С трансфигурацией у тебя проблем не было».
— Твою мать, — ругнулся Альдо, в очередной раз промазав и угодив пулей в тротуарную плитку. — Почему ты молчишь? Хочешь, дам пострелять? Это мои собаки, никто не запретит тебе, если я разрешу.