Я прищурил взгляд, повторяя про себя, как мантру, заклинание. Если получалось у Наземникуса, у меня и подавно получится, не самый бездарный я волшебник.
— Ты чего?
Не вытерпев этого милого голоса, я интуитивно взмахнул рукой, будто отгоняя муху, и мерзкого подростка будто засосало в пол.
«Ал, ты просто космос» — ухмыльнулся я про себя, присев на корточки перед похожим на пушистую игрушку крохотным белым шпицем, с черными глазками-бусинками. Что в человечьем обличье Альдо Сантана — милота, что в собачьем!
Шпиц оглушительно тявкал, пятясь назад к изгороди и изредка пытаясь подняться на задние лапки, но я не удержался и почесал его за острым ушком.
— Я не говорил, что у меня аллергия на безумных высокомерных блондинов? — прошептал я, подняв шпица на руки. — Я не знаю, понимаешь ли ты меня сейчас, но хотя бы своей пушистой жопкой ты должен почувствовать неминуемый пиздец.
Медленно вытянув вперед руки с визжащей собачонкой, я свистом подозвал уцелевших доберманов.
Альдо так забрыкался у меня в руках, что я всерьез побоялся, что сейчас выроню его на растерзание собакам, и потом гадай, какой исход за это меня ждет.
— Страшно тебе, садист малолетний? — спросил я, перехватив собаку за шкирку. — Ей-богу, еще раз пискнешь, сброшу вниз, и буду стрелять по тебе, если доберманы не захотят давиться твоей пушистой шкуркой.
— ПОТТЕР! — послышался ор Риты.
От внезапности я снова чуть не выронил бедного Альдо.
Рита высунулась из окна спальни на третьем этаже и оглушительно заорала так, что явно перебудила всех, кто спал.
— Какого хрена ты мучаешь бедное животное?! Сейчас же опусти эту кроху и шагай спать, чертов душегуб!
— То есть, выстрелы тебя не смущали, а когда эта пискля начала на всю провинцию тявкать, в тебе проснулся Гринпис?
Репортерша была в ярости.
— Слушай, может подарить тебя Рите? — прикинул я, повертев шпица в руках. — А что? Нацепит тебе на лоб бантик, будет носить тебя в сумочке, потом кастрирует тебя у ветеринара… Рита, хочешь собаку?
— ПРЕКРАТИ МУЧИТЬ ЖИВОТНОЕ! — рявкнула Рита, снова высунувшись. — Наземникус вернется, я ему все расскажу.
— Я уже в ужасе, — кивнул я, все же опустив перепуганного шпица на пол. — Спокойной ночи, Рита.
Шпиц забежал в комнату и забился под стул, издавая сдавленное икание.
Я понял, что немного перестарался. Альдо всего лишь избалованный подросток, а я напугал его мало того, что превращением в собаку, так еще и возможной расправой.
— Все, не визжи, — бросил я, протянув к шпицу руки.
Шпиц тоненько завыл.
Обратно превратить его в человека с помощью беспалочковой магии не получилось, поэтому пришлось тащить дрожавшую собаку в свою комнату и там, взмахом палочки и характерным заклинанием, мне все же удалось вернуть Альдо его первоначальный облик.
Бледный, кажется, с перепугу с него сошел загар, лохматый, одежда смята, а синие глаза наполнены нескрываемым ужасом. Подросток дрожал, как осиновый лист, и жался к стене.
— Водички? — ляпнул я с улыбкой.
Но, прежде чем Альдо завопил и я оказался расстрелян телохранителями, я успел немного подкорректировать его память, дабы инцидент с пушистым шпицем и магией забылся, словно ничего и не было.
— Спокойной ночи, мистер Поттер, — не сколько заторможено сказал Альдо, моргнув и направившись в свои покои.
— Хороших снов, — кивнул я, махнув ему рукой.
*
На следующее утро я обнаружил, что психика Альдо не пошатнулась, когда за завтраком увидел, что он привычно глазеет в экран смартфона, не глядя, что, как и с кем ест.
«Слава Богу» — облегченно вздохнул я, сделав последний глоток кофе.
Когда я уже собирался встать из-за стола, на стул рядом плюхнулся Наземникус.
— Доброе утро, надежда мафии, — улыбнулся он, потрепав Альдо по волосам.
— Вы еще здесь? — брезгливо пригладив волосы, скривился Альдо. — Когда вы уедете обратно в свое гетто?
«Ну точно с ним все хорошо» — подумал я.
Альдо встал из-за стола, объявив, что ему необходимо продезинфицировать волосы после прикосновения Наземникуса, оставив нас за столом одних.
— Хороший паренек, он мне нравится, — усмехнулся Наземникус, наложив себе полную тарелку салата с креветками. — Как с ним дела, Поттер? Вы уже лучшие друзья?
— Конечно, — саркастично протянул я. — Неужели не видно, как из него льется дружелюбие?
Наземникус отмахнулся.
— Работай над этим. Паренек — важная шишка, — заверил он. — Кстати, ты не волнуйся, нас отсюда никто не выгонит. Я наплел атташе старика Диего историю о том, что я — деловой партнер его босса, который со своей семьей приехал помочь ему справится с делами, так как сам он не в состоянии по причине своего недуга.
— И тебе поверили?
— Конфундусу поверили, — рассмеялся Наземникус. — Маглы, что с них взять. Что с лицом, Поттер? Снова начнешь заливать, что обманывать плохо?
— Не начну, — пообещал я. — Но обманывать больного старика и его малолетнего сына… да еще и деньги на этом делать. Не знаю, старый, совесть меня гложет.
— Выпей, все пройдет, — кивнул аферист. — Послушай, сынок, обманывать — часть нашей работы. Ты обманываешь родителей, друзей, еще много кого, а тут вдруг тебя замучила совесть. Это во-первых. А, во-вторых, Диего Сантана — страшный человек, и то, что он сейчас в состоянии задумчивого овоща — подарок Небес, иначе бы мы мало того, что ни гроша бы на его картеле не заработали, так еще и померли бы у самых ворот.
— Да я понимаю.
— Раз понимаешь, то перестань ныть. А если что-то не устраивает, Поттер, ты же помни, я тебя не держу, — блеснул глазами Наземникус.
Я поднялся на ноги.
— И знаешь ведь, что я не могу уехать, — фыркнул я.
— Знаю. Поэтому и блефую.
***
День тянулся не быстрее улитки, и я снова занимался тем, что чувствовал себя непрошеным гостем, слоняясь по многочисленным комнатам. Альдо где-то засел со смартфоном, и его не было видно и слышно, что уже само по себе хорошо.
Я медленно шел по коридору второго этажа, не столько рассматривая картины на стенах, сколько просто не зная, что мне еще делать. Пахло в коридоре полиролем для мебели, апельсинами и лекарствами, почему-то.
Почему, я понял, когда вспомнил, что это за коридор, и что это за двойная дверь из красного дерева, распахнутая настежь. Осторожно заглянув в спальню Диего Сантана, полутемную даже утром, я заметил, как горничная в своей дурацкой униформе, едва ли не плача, пытается починить покосившуюся на шифоньере дверцу.
— Я починю, сеньора, — заверил я, шагнув в комнату, больше напугав, нежели успокоив женщину. — Не волнуйтесь, я умею чинить.
Мне вдруг показалось, что меня не понимают, но кольцо-переводчик на пальце вроде работало исправно. Горничная сначала качала головой, все еще пытаясь держать руками дверцу, слетевшую с петли, но я, все же настоял на своем, трижды повторив, что я умею чинить.
Когда же горничная, едва ли не кланяясь, вытерла слезы (вот уж бедная женщина, так переживать за сохранность мебели, которую протирала полиролью) и поспешно удалилась, прикрыв дверь, я достал волшебную палочку.
— Репаро.
Дверца скрипнула и встала на место, как влитая. Открыв и закрыв ее пару раз и убедившись, что она исправна, я сунул палочку в карман джинсов и глянул в сторону открытой балконной двери, из которой в комнату попадал прохладный ветерок.
Старик Сантана все так же сидел в коляске у открытой двери и смотрел вдаль.
Я нервно сглотнул и, не знаю почему, медленно подошел к нему и дернул в сторону легкие белые занавески, которые, развеваясь от ветра, лезли в лицо старика.
Старик и бровью не повел.
Присмотревшись к нему, я вдруг понял, что не такой уж он и старик. Ухоженная бородка, коротко остриженные волосы, морщин не так и много, глаза без стариковской белесой пелены. Сколько ему? Шестьдесят? Может чуть старше Наземникуса, может ровесник, может даже младше.
— Простите нас, — вдруг пристыженно сказал я, присев на край рабочего стола. — Я не думал, что придется вас обманывать. И не хочу этого, правда.