И тут же опустил взгляд, так стыдно и погано мне было. Пусть Диего Сантана и не понимает меня. А может и не слышит меня.
— Вы даже не знаете, кто я, — горько усмехнулся я. — Но если вы знаете Флэтчера, то можете представить, что я, наверное, такой же, как и он, раз творю то, что он мне говорит. Правда, простите меня, но я не могу вернуться домой, мне там опасно.
Я говорил словно в стену. Старик Сантана умиротворенно сидел в своей коляске, даже не догадываясь, что у него гости.
— Вы очень гостеприимный хозяин, — брякнул я, не сразу поняв, что сказал. — То есть, дом у вас очень красивый, и ваш сын, Альдо… хороший парень, правда он хуев садист. Но, я понимаю, с этим уже ничего не сделать, никто из вашей свиты не смеет ему ничего сказать. А вы… мне жаль, что с вами такое случилось.
Я чуть отодвинул от себя поднос, полный лекарств в разных упаковках.
Наверное, никогда в жизни мне не было так стыдно, как сейчас, сидеть рядом с больным стариком, которого мы обманывали и выкачивали деньги из его детища, пусть и преступного.
— Не знаю, зачем я с вами говорю. — Я выдавил из себя улыбку и спрыгнул со стола, на котором сидел. — Я буду просить Флэтчера уехать, обещаю вам. Он говорил о вас много всякого дерьма, но я не хочу обманывать вас. Если у меня все же не получится… ну, не серчайте, сеньор Сантана.
И, поправив очки, я двинулся к двери, чувствуя себя в высшей степени погано.
Не знаю, почему меня так терзал этот обман, приносивший нам деньги. Мы живем в роскошном доме, прилипли, словно пиявки, к самому сильному картелю Латинской Америки, только за неделю Наземникус сказал, что мы заработали больше, чем в Англии за месяц. Мы здесь в безопасности, меня не найдут английские работодатели, которых я обманывал, мешая наркотики с мелом. Меня не найдет Скотланд-Ярд. Меня не найдет никто, по сути.
Все же хорошо, в мою пользу.
Но я не был готов обманывать больных стариков, пусть и в прошлом жестоких мафиози.
— Метнись за винишком, — оборвал мои мысли незнакомый низкий голос, прозвучавший за спиной.
Я замер на месте в ужасе и непонимании. И медленно обернулся.
— Парень, — повернувшись ко мне, не разворачивая инвалидную коляску, уже жестче сказал Диего Сантана. — Метнись за винишком.
Я раскрыл рот и издал странные заикающиеся звуки. Парализованный мафиози, цокнул языком, беспрепятственно встал с коляски и подошел ко мне мягкой походкой, а потом, положив руки мне на плечи, по буквам произнес:
— Красное полусладкое. В погребе. Полка слева.
Я моргнул.
— Красное винишко. В погребе. Полка слева, — как молитву повторил я, все еще оценивая происходящее.
— Давай быстрее, — улыбнулся мафиози, достав из кармана халата портсигар. — И поесть принеси чего-нибудь, эти жижи через трубочку меня доконают…
========== Глава 33. ==========
Диего Сантана опустил тонкий ломтик хамона на мягкий белый хлеб и, сделав большой глоток вина, благодарственно возвел глаза к потолку.
— Благослови тебя Бог, парень.
Я стоял поодаль, моргая и тщетно пытаясь найти объяснение происходящему. Парализованный старик-мафиози, который еще двадцать минут назад сидел в коляске у балкона, невидящим взглядом смотрел вдаль, питался жидкими супами и лекарствами, попивал красное вино, безо всяких трудностей в пережевывании твердой пищи ел мясо, овощи и хлеб, которые я стащил с кухни и чудом незаметно протащил в его покои.
Не вставая с коляски, он ногой толкнул ко мне стул.
— Садись.
Я, снова моргнув, робко уселся на стул и встретил лихой взгляд старика Сантана.
— Пей, — кивнул старик, протянув мне бокал. — Хорошее вино, урожай собирал еще мой отец.
Снова повиновавшись, я дрожащими руками сжал бокал и сделал маленький глоток очень крепкого вина.
— Вот теперь говори, — разрешил мафиози.
— Какого хрена происходит? — взорвался я, снова по команде.
Старик Сантана усмехнулся.
Нет, ну нормально?
— Вы симулянт? — вскинулся я. — Но… как… почему? Зачем? Я не понимаю.
Старик жестом пригласил (приказал?) мне присоединится к трапезе.
— Я не симулянт, — спокойно сказал он, достав из портсигара сигариллу.
Теперь я понял, почему балкон все время был открыт. Сеньор выветривал запах табака.
— Три года назад на мой дом действительно напали, — сказал он. — И я действительно получил пулю.
— В позвоночник?
— В спину, — уклончиво ответил старик.
Я снова потянулся к бокалу, доев огурец, который судорожно грыз.
— Но вы не стали парализованным? — спросил я.
Сеньор Сантана покачал головой.
— Я не понимаю, сеньор Саната. Зачем этот спектакль?
— Конечно, не понимаешь, — кивнул старик. — Потому что ты еще молодой и глупый.
— Так объясните молодому и глупому, — совсем обнаглел я.
Но старик, кажется, был благосклонен.
— Ты знаешь кто я, так ведь?
— Да.
— Тогда знаешь, что я управляю самым сильным латиноамериканским картелем. В моем подчинении около шестидесяти четырех тысяч человек по всему миру.
Я не ожидал таких цифр, поэтому немного замешкался.
Моя неосведомленность в том, что такое вообще наркокартель, никак не вязался с тем, что я несколько лет работал на один из них в Англии. Я был уверен, что это что-то вроде склада, полного запрещенных товаров и продавцов, которые его доставляют до потребителя.
Оказалось, что наркокартель в разы крупнее и могущественнее. По крайней мере тот, который держал Диего Сантана.
— Среди этих шестидесяти четырех тысяч человек есть один, а может и несколько, а может и большая часть, которые работают на два фронта, — произнес мафиози.
— На конкурента? — спросил я. — Стукачи что ли?
Старик кивнул.
— Как с языка снял. Стукачи. Их виной пять лет назад боевики картеля-конкурента впервые напали на этот дом и снесли моей жене голову, — жестко сказал он. — В прямом смысле снесли, нанизали ее на пику у ворот. Тогда мои люди отбили атаку, а я увеличил охрану дома. Три года назад мои планы снова кто-то слил конкуренту, тогда же я получил пулю.
— Мне жаль, что с вами это произошло, но я все еще не понимаю, — сказал я.
Мафиози налил мне еще вина.
— Пока я сижу в коляске и не подаю признаков жизни, я остаюсь в тени, — сообщил он. — У меня повсюду есть «уши»: в доме, в делах, везде. Так что не думай, что я не знаю тебя, парень. Недели моим «ушам» вполне хватило, чтоб узнать, с какой целью ты приехал сюда вместе с Флэтчером.
У меня внутри все похолодело.
— Сеньор Сантана, я не хотел и не хочу вас обманыва…
— Перестань мямлить, я уже наслушался твоих откровений, когда ты тут каялся.
Я осекся.
Но старик не стал развивать тему дальше.
— Когда ты беспомощный мученик, ты видишь и слышишь больше, чем если ты сидишь во главе стола в окружении тех, кому, казалось бы, доверяешь, — заверил он. — Ты видишь суть вещей. Понимаешь, кто действительно верен тебе, а кто и оказался этим стукачом.
— Вы нашли его? — поинтересовался я, впрочем, ничуть не сомневаясь.
Я уже понял, в чем был смысл безучастно сидеть в коляске под видом парализованного.
Сеньор невесело улыбнулся.
— Их, — подтвердил он. — Да, парень, я нашел их. Они сидели по правую руку от меня за общим столом и были очень осторожны.
— В этом и смысл вашего… недоброго здравия? Быть незаметным, смотреть в окно, усыплять бдительность тех, кто вас сливает, и просто ждать, пока ваши «уши» вычислят их?
— Ну можно и так сказать.
Я снова осушил бокал.
— А как же Альдо? — вообще осмелел я.
— Не разводи драму, моим детям плевать, жив я или овощ в коляске, — отмахнулся мафиози. — Как видишь, моя дочь не дежурит под дверью, а Альдо появляется только тогда, когда атташе притащит его за шкирку.
Когда старый мафиози говорил об этом, в голосе его не было ни горечи, ни обиды, что показалось мне странным. Впрочем, не станет же сеньор Сантана жаловаться на одиночество незнакомому парню, вдобавок, Наземникус описывал старика непробиваемым, с железными нервами и полным отсутствием искренних человеческих чувств.